Одна ночь в Венеции

– Поправляете у нас здоровье, господин барон?

– Нет, я получил отпуск и приехал проведать мать.

Чем вежливее становился комиссар, тем резче и отрывистей звучали ответы его собеседника.

– Скажите, сколько времени вы находитесь в Париже?

– Точно не помню. Около месяца, наверное. Могу ли я узнать, господин комиссар, в чем все-таки дело?

– Было совершено преступление, – спокойно промолвил Папийон, – и мы его расследуем. Скажите, господин барон, вам известен ваш соотечественник, граф Ковалевский?

Амалия готова была поклясться, что при упоминании этого имени на лицо ее сына набежало облачко.

– Да, я знаю этого человека.

– Давно?

– Несколько лет. Впрочем, мы никогда не были друзьями.

– Когда вы с ним познакомились?

– Давно, в Петербурге, на вечере у каких-то общих знакомых. Точнее сказать не могу.

Папийон удовлетворенно кивнул, словно его вполне устраивала забывчивость Михаила.

– Вам известно, что последние месяцы граф находился в Париже?

– Да, известно.

Я видел его в автомобильном клубе.

– Что вы там делали?

– Ничего особенного, господин комиссар, – с легкой иронией ответил Михаил. – Изредка читал газеты, немного играл в карты.

– С графом Ковалевским?

– И с ним тоже, да. Позволено ли мне узнать…

– Все в свое время, господин барон, – оборвал полицейский. И задал следующий вопрос: – Можете ли вы сказать, когда именно видели графа в последний раз?

Амалия сидела как на иголках. Уже слова «граф находился», то есть глагол, употребленный в прошедшем времени, сказали ей куда больше, чем могли сказать менее наблюдательному человеку, а тут еще это «в последний раз»…

– Я иногда захожу в клуб по вечерам, – спокойно промолвил Михаил.

 – Кажется, я видел графа в понедельник. Или во вторник.

– Иными словами, позавчера вечером?

– Так точно, месье.

– То есть тогда, когда между вами и графом произошла ссора?

Рот Михаила сжался.

– Вам уже сказали об этом? Впрочем, я, наверное, наделал тогда шуму.

 – Молодой человек попытался улыбнуться, но глаза оставались настороженными и холодными. – Да, мы с графом обменялись парой резких слов.

– Можно узнать, по какой причине?

– Нет, – отрезал Михаил. – Это касается только меня и графа.

– Вероятно, причина все же была весомой, если вы при свидетелях пообещали его убить? – вкрадчиво осведомился Папийон.

У Амалии упало сердце. Теперь она уже не сомневалась в том, что произошло самое худшее.