В поисках Леонардо

Волосы девушки растрепались, непокорный светлый локон так и норовил угодить в левый глаз, но все же Амалия сумела перетащить слугу в спальню. Она сняла с портьер витые шнуры с золочеными кистями и, крепко-накрепко связав несчастного и заткнув ему рот гостиничной салфеткой, оставила лежать на ковре возле кровати. Совершив все эти предосудительные, с точки зрения закона, деяния, Амалия вернулась в гостиную, где ее ждала основная работа.

– Ай-яй-яй, – сказала она, увидев, что агент Пирогов приподнялся на полу и ошалело крутит головой.

 – Лежите тихо, сударь!

Просьба сопровождалась несильным ударом все тем же подсвечником, но его, однако же, оказалось вполне достаточно, чтобы агент Пирогов снова свалился в беспамятство.

* * *

Когда Аркадий вторично пришел в себя, голова у него раскалывалась, как с похмелья, а во рту стоял какой-то горький привкус. Агент Пирогов попробовал пошевелиться и, так как ему это не удалось, понял, что связан.

Скосив глаза, он попытался определить, не удастся ли ему сбросить веревки.

Увы, его худшие опасения подтвердились: мало того, что его опутали по рукам и ногам, как полено, негодяй, напавший на него, озаботился привязать его к стулу, что сделало возможность самостоятельного освобождения весьма проблематичной. Но, так как храброму агенту Пирогову доводилось выбираться и не из таких передряг, он решил запастись терпением и стал оглядывать свою темницу.

Мебель в стиле рококо была обита зеленым шелком в мелкую желтую полоску, точь-в-точь как в его комнате.

На окнах висели гардины в тон, и, поразмыслив, он решил, что по-прежнему находится в своем номере в гостинице «Атеней». Это его немного успокоило.

Тут взгляд агента Пирогова упал на особу, которая удобно расположилась на оттоманке наискось от него, и он вытаращил глаза. Светлая блондинка с карими глазами, опершись локтем о изголовье и покачивая носком туфельки, преспокойно читала «Revue historique» – «Историческое обозрение». Возле нее в ряд стояли пять его чемоданов, причем их содержимое валялось на полу в полном беспорядке.

Собственный багаж Амалии Тамариной – простите, мадам Амели Дюпон – был тут же, в несравненно лучшем состоянии.

Агент Пирогов попытался привлечь к себе внимание и обнаружил, что не может издать ни звука. Во рту у него был кляп. В негодовании агент Пирогов прохрипел нечто нечленораздельное.

Амалия подняла голову. В глазах ее сверкнули и погасли золотистые искры.

– А, вы уже пришли в себя! Прекрасно.