В поисках Леонардо

 – Совершенно непростительное легкомыслие! И, главное, даже меня не предупредила. В хорошеньком я оказался положении, доложу я вам!

Амалия смотрела на этого старого, сухого, поблекшего человека. Нет, она не ошиблась: в нем и в самом деле было что-то детское. Полученные им обиды, мнимые или действительные, он переживал с типично детской злопамятностью.

– А кто такой Висконти? – спросила она, чтобы хоть что-то спросить.

– Онорато Висконти, который… – Волынский остановился. – А вы очень хитры, – убежденно заявил он, грозя Амалии пальцем.

 – Очень! Значит, вам не терпится узнать, чем занимается Пирогов?

– Мне было бы это интересно, – ответила Амалия совершенно искренне.

Волынский встал, заложил руки за спину и прошелся по кабинету.

– Что вам известно о Леонардо да Винчи? – спросил он наконец, подходя к портрету Александра.

– О Леонардо да Винчи? – удивилась Амалия. – Великий итальянский художник и изобретатель, родился в Винчи близ Флоренции, умер во Франции, в Клу, я видела его могилу, когда была в тех краях.

Самая знаменитая его картина – «Джоконда», которая…

– Достаточно, – перебил ее Волынский с легкой гримасой утомления. – Не тараторьте, как гимназистка, мадемуазель, это неприлично.

– Простите, ваше высокопревосходительство, – тут же нашлась Амалия. – Я совсем забыла, что говорю с человеком по меньшей мере втрое старше себя.

Волынский подозрительно уставился на свою новую подчиненную. Почудилось ли ему или она и впрямь имела намерение поставить его на место? Но взор у Амалии был такой чистый, такой безмятежный, что действительный тайный советник подавил раздражение.

Он подумал, что Амалия Константиновна попросту глуповата. Конечно же, она и в мыслях не имела задеть его.

– Спору нет, Леонардо – великий художник, – продолжал Волынский более сухо. – Однако картин его осталось мало, ничтожно мало, и иные из них даже не закончены. Французам повезло, что их король Франсуа[3 - В нашей традиционной историографии этот король с маниакальным упорством именуется Франциском, точно так же, как Луи – Людовиком, а Анри – Генрихом.

(Здесь и далее – прим. автора.)] Первый пригласил Леонардо к себе. В результате им досталась «Джоконда», не говоря уже о мелочах вроде «Мадонны с младенцем и святой Анной», «Иоанна Крестителя», «Вакха», «Прекрасной Ферроньерки» и «Мадонны в скалах». У англичан – только посредственная копия последней и картон «Святой Анны», но оно и понятно: они никогда ничего не смыслили в искусстве.