Званый ужин в английском стиле

– Как здоровье вашей дочери? – вежливо спросила Анна Владимировна. – Надеюсь, ей лучше?

На чело хироманта набежало облачко, и он сказал, что Антуанетта не вполне здорова, и он очень за нее беспокоится. Но он надеется, что все будет хорошо.

– Жаль, что ее здесь нет, – заметил Владимир Сергеевич своему брату-адвокату. – Ведь доктор у нас уже имеется. – И он глазами указал на сердитого, обсыпанного пеплом де Молине.

Из-за прибытия хироманта появление двух других гостей оказалось почти незамеченным, и так как Анна Владимировна и Павел Петрович были заняты итальянцем, пришлось Митеньке вспомнить о своих обязанностях хозяина дома.

Краснея, он поцеловал руку хорошенькой кудрявой белокурой девушке, которая оказалась его кузиной Варенькой. Девушка улыбнулась ему, и Митя смешался окончательно.

– О! Какой вы большой! Совсем выросли! – полушутя-полусерьезно проговорила гостья. Глаза ее сверкали ярко-ярко – ярче бриллиантов в диадеме графини с надменным лицом, которая Мите сразу же инстинктивно не понравилась.

 – А это Александр, познакомьтесь, пожалуйста! Александр, это Митя, мой кузен!

Если графиня Толстая была Мите просто неприятна, то жениха оживленной Вареньки он невзлюбил с первого взгляда и окончательно. Во-первых, Александр оказался старше своей невесты – ему наверняка лет двадцать семь, но может быть, и больше. Во-вторых, он был офицер, а Митя в глубине души полагал, что все военные – грубые, бессердечные животные, и вообще армия предназначена служить исключительно для угнетения народа.

В-третьих… Но что вообще хорошего можно сказать о человеке, у которого такое холодное, замкнутое лицо, и манеры которого вас просто леденят? Конечно, будь на месте Митеньки какая-нибудь дама с богатой фантазией, она бы первым делом отметила, что жених Вареньки очень хорош собой, но юноша не обращал внимания на такие мелочи. Зато он сразу же отметил, что офицер не подал ему руки, а когда наконец подошли его родители, окинул их таким взглядом, словно заведомо не ожидал от них ничего хорошего. Впрочем, ни Анна Владимировна, ни Павел Петрович ничего не заметили.

– Варенька! – воскликнула Анна Владимировна с чувством и распахнула объятья племяннице. – Ну надо же! Сколько же я тебя не видела, моя дорогая! Павлуша, ты посмотри, какая она стала красавица!

Офицер стоял, отряхивая перчатки, и на лице его было написано высокомерное, почти брезгливое равнодушие ко всем этим мещанским церемониям, за что Митя возненавидел его еще больше.