Практикующий. Сделка с вороном

К счастью, я всегда хорошо улавливала эту тонкую грань между навязчивостью и искренним желанием помочь. Должно быть, одна из заводских настроек фамильяров, ведь все мы, как любит говорить Влад, «те еще альтруисты».

Подумав о Яблоневе, я, чертыхаясь про себя на сенсорную клавиатуру и прочие премудрости однокнопочного, набрала сообщение: «Если кто-то во время ссоры резко начинает кашлять, что это значит?».

Уже отправив вопрос, я осознала, как глупо он звучит. Все равно что запросы в поисковике о значении снов.

Что-то неприятно кольнуло в правый висок, крошечная вспышка, заставившая поморщиться и дернуть рукой к источнику уже исчезающей боли.

– Что-то болит? – тут же насторожилась Ирка.

– Да нет, просто…

– Я чувствую головную боль, – прошептала подруга, покосилась на распинающуюся у доски культурологичку и написала карандашом на полях тетрадки: «У меня выросли сп-ти фа-ра, теперь я чувствую болячки».

Выросли способности фамильяра? Нет, конечно, Влад говорил, что наши возможности из-за сильной звериной составляющей превосходят обычных людей физически и ментально, но мне казалось, что на этом все и останавливается.

Взяв карандаш, я быстро вывела: «Разве это не Лешины сп-ти?»

«По сравнению с ним я улавливаю самую малость, что-то вроде отголосков его сп-тей. Он говорит, это из-за связи. Ты дернулась, и я сразу поняла, почему. Как шилом в висок ткнули, правда?»

Шилом в висок… Да, очень и очень верное сравнение. Кивнув, я написала: «Ты поэтому решила, что кашель ГлавКуКу – моя работа?».

Ирка так же кивнула в ответ и стерла всю переписку.

Под ладонью дернулся айфон, мигнув сообщением от Влада.

Князь: «Либо он болен, либо хотел высказать или сделать против защищенного ментально человека что-то весьма негативное. Защита реагирует на эти колебания и мешает им выплеснуться в пространство. Кашель, рвота, потеря сознания, внезапное падение – вариантов много. Я почувствовал полчаса назад, как моя защита на тебе кого-то прихлопнула».

Подтверждение, что я к случившемуся с Марьяновой прямого отношения не имела, принесло одновременно облегчение и удовлетворение.

Понятно, почему я ощутила Яблонева совсем рядом, это была его защита… Чертовски приятно.

«Так, значит, теперь ты защищаешь меня 24/7?».

Князь: «Теперь? Я оскорблен».

Наверное, другие практикующие, вроде бывшего лучшего друга Влада Павла, или едва не убившего нас Ильи, умели обходить такую реакцию, в отличие от простых людей.