Пещера

Он повесил полотенце, погасил свет, вышел из ванной и остановился у открытого настежь окна их спальни.

В свежем воздухе улицы чувствовалось тепло поднявшегося высоко солнца. Его лучи пробивались сквозь поредевшую листву дуба, оставляя весёлую рябь на белом подоконнике. Позади тихого двора монотонно жужжал воскресный город, не нарушая безмятежности и спокойствия белесого неба.

Оно здесь. Он ощущал его кожей, вдыхал вместе с воздухом. Оно здесь. Всегда рядом. Только снаружи. Иногда касается его чувств и мыслей, но не проникает глубоко, не возбуждает беспричинной тихой радости и счастья.

Так, как – он помнил – оно делало когда-то давно, когда в его сердце ещё не поселилась безрадостность. Не вернуть – уколола безнадёжная мысль.

Он отказывался этому верить. Он устроен просто, не такая уж это сложная машина – человек. Можно починить. По крайней мере этого человека. Нужно только постараться понять его глубже, чуть-чуть глубже. Познать себя. Достойнейшее из занятий. Помогло ли оно кому-либо когда-либо? Не знаю и не хочу знать.

Мне нужно починить только одного человека. Ни на кого больше не похожего. А до других мне нет никакого дела.

Одно стало ясным с некоторых пор – нужна помощь извне. Преимущество определённого возраста. Он неохотно обратился за помощью к окружающему миру. И первой встретил там самое близкое к нему в пространстве существо – свою жену. И, возможно, в первый раз в жизни разглядел её с настоящим интересом. Нет у него ближе человека на свете. Это была одновременно обнадёживающая и очень грустная мысль.

Как малочисленны и тонки притягивающие их нити.

Павел отвёл глаза от горизонта. Пора одеваться. Сегодня второе занятие. Он не чувствовал в себе сильного желания, но пропускать причин тоже не было. Первое занятие не разочаровало и не заинтересовало. Он не был ни чужим ни своим в новой среде, которую его жена принимала, казалось, без тени сомнения и с открытым сердцем. Нерешительно, но храбро ступающий по жизни человек. В своей неуверенной манере она предложила ему попробовать, он с сомнением и с невысказанной надеждой согласился.

Помогает ли это тебе, солнышко? Знаю. Не буду спрашивать. Не легко тебе передать словами то, что словами не передаётся. Но я человек слов. Мне нужны слова, нужны объяснения. Меня нужно учить чувствовать вещи без понимания, без ощущения понимания. Может, ты меня научишь, женщина неясной интуиции, существо инстинктов?

Существо инстинктов продолжало греметь на кухне посудой.