Пещера

Не всем это по силам в одиночку. Приходится заимствовать чужие мысли. А они, может, и умные, но чужие, в этом их самая главная слабость. Ещё по одной?

– Нет, хватит, а то мне достанется от твоей супруги. То одна религия на всех, то каждому по философии. Бардак у тебя в голове, Паша.

– Бардака в голове у нас у всех хватает. А ты задумываешься над тем, как жить?

– Запарил ты меня. Давай о чем-нибудь другом.

– Ни хрена не задумываешься. Ты ещё не знаешь, что это такое. Молодой.

– Паша, сейчас у меня голова заболит.

Прекрати. Давай лучше сходим вместе. Всё пройдёт.

– Куда мне? Помру на горе, будешь вниз тащить.

– Тащить не буду. Там оставлю.

– Тем более. Ты же знаешь, как я хотел бы, но поезд ушёл.

– Это ты себе внушаешь. Давай попробуем. Потренируйся немного. Потом сходим на отличную стену. Три дня. Горы всё вылечат.

– Здорово было бы. Эх. Горы вылечат? Тебя они, действительно, лечат.

– Давай сходим.

– Нога не тянет совсем. Еле-еле приседать могу.

Не поднимусь.

– Ты помнишь, когда это у тебя началось? Как ходить перестал.

– Нет. Я перестал ходить потому, что у меня это началось.

Вечер не складывался. Дмитрий отгонял мысли, неприятно похожие на те, которые он испытывает в присутствии мамы. Павел отгонял ещё более неприятные, не похожие ни на что испытанное им прежде. Чувство одиночества всё чаще незаметно окрашивало их встречи. Они сопротивлялись ему как могли, каждый считая, что у него есть больше причин для него.

– Паш, ты стал слишком много думать. Не к добру.

– По принуждению. Одним горы, другим философия. Кто-то занимается этим потому, что интересно. А я потому, что требуется помощь, одному не справиться.

– Никакой помощи ты там не найдёшь, Паша.

– Тоже правильно.

Они встретились у Дмитрия через несколько дней после его приезда. Сели, как полагается, за стол и начали с обычного – рассказа Дмитрия. О длинных крутых обледенелых стенах.

О красивых пиках и утомительных подходах. После стольких лет, проведённых вместе в горах, они говорили об этом на совершенно одном языке.

Несмотря на то, что их встречи стали принимать характер рутины. Каждый раз, когда Дмитрий возвращался с гор, он подробно рассказывал своему самому близкому другу обо всём, что там произошло. Так продолжалось уже много лет. С тех пор, как они перестали ходить вместе. С тех пор, как Павел перестал ходить совсем.