Зеркало неба и земли

Тристан сражался молча, со стиснутыми зубами; Морхольт сыпал площадными шутками и крепкими словечками, стремясь раззадорить Тристана и вынудить его сделать неверный шаг. Ему не было ведомо, что чем дольше продолжается битва, тем Тристан становится сильнее: этот дар Бланшефлер, мать его, вымолила для своего единственного сына у всемогущих фей, умирая. В какое-то мгновение Морхольт, делая выпад, промахнулся; резким ударом Тристан выбил у него меч и, когда Вепрь попытался поднять его, ранил противника в правую руку и ногой отшвырнул прочь вражеский клинок.

Тогда только Тристан разомкнул уста.

– Сдавайся, – сказал он, – и я сохраню тебе жизнь.

Изумление, недоверие, злоба читались на лице Морхольта; казалось, он не может поверить в то, что с ним произошло. Но Тристан был далек от того, чтобы упиваться своей победой. Он повторил свои слова.

– Сдаюсь, – прохрипел Морхольт. Незаметно он зачерпнул с земли горсть песка и швырнул ее в глаза Тристану. Тот, ослепленный, отскочил назад. Морхольт выхватил невредимой левой рукой из-за пояса небольшой острый нож и кинулся на врага.

Тристан почувствовал, как под кольчугой у него потекла кровь, и наугад рассек клинком воздух. Стон, раздавшийся почти сразу же, показал ему, что меч его достиг цели. Он наконец протер глаза и огляделся в поисках Морхольта. Тот стоял на одном колене, и кровь текла у него изо рта, красными струйками сбегая по рыжей бороде. Тристан понял, что нанес ирландцу смертельную рану, но после того, что произошло, он не слишком сожалел об этом. Расстегнув кольчугу, он оглядел свое плечо: всего лишь царапина. Морхольт пошатнулся.

– Ты умираешь, – сказал Тристан.

– Похоже на то, – едва слышно пробормотал Морхольт.

– Тебе не следовало приходить к нам.

Морхольт беззвучно засмеялся, давясь кровью. Его грузное тело мелко затряслось от смеха.

– Как ты там сказал? Шесть футов корнуолльской земли? Они тоже ждут тебя, Тристан из Лионеля. Я подохну быстро, а ты – нет: ты будешь молить смерть явиться за тобой поскорее, и знаешь почему? Потому что мой нож отравлен.

Тебе не жить, но прежде ты изведаешь все муки, какие только могут выпасть на долю смертного. И когда я увижу светлый Авалон, ты еще будешь гнить здесь заживо, а я – я даже там буду смеяться над тобой!

Тристан стоял, чувствуя, как кровь отливает от его щек; гнев, жалость, усталость и печаль смешались в его душе. Морхольт расхохотался, но внезапно смолк и повалился на бок. Он был мертв.