Мужчины настоящие и другие, которые так себе

Фокстерьер подлетел к нам, отец потрепал его по холке, я испугалась и от неожиданности спряталась за отца.

– Не бойтесь, – запыхавшись крикнула хозяйка. – Он не укусит.

– Он мне уже сказал, – засмеялся отец, загорелой рукой он уже энергично гладил пса.

Хозяйка, румяная от беготни, засмеялась в ответ. На ней было красное платье, лёгкое, словно сотканное из маковых цветов.

– А ещё что он вам сказал?

Русая, с толстой косой, в белых сандалиях и с круглыми плечами, по которым рассыпались рыжие веснушки, она напоминала большую девчонку.

Отец, почёсывая фокса за ухом, наклонился к нему.

– Просил не давать ему с утра эту кашу…

– Но перловая каша очень полезна, – возмутилась хозяйка. – Там кальций…

– Он предпочитает овсянку, – безапелляционно отрезал отец. – Так он сказал.

Хозяйка хотела возразить, но вдруг рассмеялась. Тыльной стороной руки она вытерла лоб.

– Вы меня разыгрываете? – не очень уверенно спросила она.

– Вовсе нет, – отец серьёзно посмотрел на неё.

Хозяйка смутилась от этой серьёзности, отвела глаза.

Неожиданно придумав, быстро выпалила:

– А пусть он тогда скажет вам, как его зовут! Вот.

Отец сидел на корточках, пёс тыкался ему в ладони, весело что-то рычал, отчаянно крутил упругим хвостом. Отец звонко щёлкнул пальцами и выставил ладонь – пёс сразу присел. Присев, звонко тявкнул.

– Его зовут Цезарь.

Я, конечно, удивилась, но не очень: я знала – мой отец человек необычайный, его способность понимать собачий язык стала для меня ещё одним из его чудесных качеств.

Вроде умения оглушительно свистеть или подкидывать меня в самое небо.

– И купите ему новый ошейник, – отец встал, отряхивая матросские штаны. – Этот жмёт.

– Это… – ошалело проговорила хозяйка. – Это он тоже вам сказал?

– Нет, – засмеялся отец. – Это уже я.

На лужайку набежала тень, макушки лип погасли, отец одной рукой ухватил меня и ловко закинул себе на шею.

Мир сделал зелёно-голубой кувырок, у меня на миг перехватило дух и от счастья страшно зачесалось нёбо.

Фокстерьер Цезарь и его хозяйка превратились в лилипутов, я на них взирала как великан из-под самых облаков.

Потом мы катались в лодке. Неподвижная вода пруда казалась матовой, изумрудной, похожей на пыльное сукно биллиардного стола. Из плоских, резиновых листьев торчали упругие и очень жёлтые цветы кувшинок.

– Этот Цезарь… – осторожно спросила я. – Он… он правда сказал тебе своё имя?

– Конечно, нет. Я просто слышал, как хозяйка звала его.