Сады Казановы

Несколько раз ехидно вышмыгивал из меня.

Мы барахтались сперва на диване. Кулик сипло хрипел, я задыхалась под его весом. Напоминало это неумелую драку. Его неказистое тело состояло из острых углов. Воняло коньячной сивухой, потом и приторным одеколоном.

Когда мы сползли на ковёр, Кулик завалился на спину и усадил меня сверху. В две руки нам удалось заправить «дудку» в меня. Для подъёма духа я начала восторженно стонать и закидывать назад голову. Кулик уже рычал совсем по-звериному, очевидно, тоже пытаясь как-то воодушевить себя.

Я азартно елозила взад-вперёд, «дудка» продолжал выскальзывать. Кулик пальцем запихивал его обратно. За окном хлестал ливень, раскаты грома звучали совсем близко. У меня ломило спину, колени стёрлись и горели от чёртового паласа. Через силу я выкрикивала неубедительные «Дай мне», «Хочу ещё» и прочую чушь. Казалось, мучение будет продолжаться вечно.

6

Мука всё-таки закончилась.

Я выползла из-под него – последняя фаза пытки проходила в миссионерской позиции – задыхаясь, скользкая от пота, опустошённая и в смертельной тоске, я откатилась в сторону и закрыла лицо ладонями.

Жалость к себе, отчаяние и несправедливость мирового устройства – шершавым комком застряли в горле. Я непроизвольно всхлипнула, и чуть громче, чем хотелось.

– Ты что? – Кулик навис надо мной, вцепился в мои запястья. – Что случилось?

Он тряс меня, зачем-то он пытался убрать руки от лица.

– Что с тобой?

Я снова всхлипнула, на сей раз нарочно. Распахнула глаза и невинно уставилась на него.

Кукла Маша – говорящая и с глазами.

– Что? – в его голосе улавливался скрытый то ли восторг, то ли предвкушение какой-то радости.

– Ты знаешь… – я невинно моргнула (на самом деле мне было трудно представить, что я сейчас произнесу эту фразу), – ты знаешь, ты – мой первый мужчина. До тебя со мной были лишь мальчишки.

Мне удалось сказать это и не рассмеяться. Фраза пошлая и глупая, использую её лишь с девственниками и робкими дилетантами. К тому же я дрянная актриса и, безусловно, Кулик заслуживает лучшего обхождения.

Но он застал меня врасплох, к тому же я дико устала, да-да-да – у меня ныла спина и горели стёртые колени – я пребывала в чёрной тоске. Впрочем, вся эта дребедень тоже никак не может служить оправданием.

Дальнейшее оказалось ещё гаже.

Кулик разжал пальцы и отпустил меня. Пятясь, отполз к дивану. Упёрся спиной. Взгляд пристальный и слегка дикий. Мокрые, по-бабьи пухлые губы, слишком яркие для мужика.