Багатур

– Ну, вот, – оценил Олег, – совсем другое дело.

Рассчитываясь с суетливым торгашом золотыми номисмами,[30 - Византийская золотая монета (3,79–4,55 г, в зависимости от эпохи). Чеканилась с IV века н. э.] Сухов принял на сдачу серебряную гривну и полную горсть мелочи – кожаных кун и векш.[31 - Тогдашняя денежная система опиралась на серебряные гривны (49,25 г). Одна гривна была равноценна 25 ногатам, или 50 кунам, или 100 векшам.]

Приосанившись, Олег проследовал к оружейникам. Народу возле лавок, торговавших доспехами, щитами да оружием, было немного – уж больно дорого всё.

Трёх коней можно было приобресть по цене одного простенького меча, а за полный набор доспехов и воинских «орудий труда» отдашь столько гривен, что хватило бы на покупку стада коров, голов этак с десяток?полтора.

Среди бойких купцов Сухов сразу выделил «чужеродное тело» – долговязого крестоносца, зябко кутавшегося в свой плащ. Видать, из самого Константинополя прибыл «лыцарь», да поиздержался, раз уж понёс на торг свою «сбрую»[32 - Понятия «латный костюм» в те времена не существовало.

Доспехи подчас назывались просто «сбруей».] – длинную кольчужную рубаху?хауберк, с капюшоном и «варежками», ведёрчатый шлем с прорезями для глаз и дырочками для дыхания.

Покупатели обходили рыцаря стороной, прицениваясь к привычным шеломам[33 - Шелом – сфероконический шлем с плавным переходом в остриё на верхушке. Хорошо защищал от вертикальных ударов мечом или саблей, потому и продержался у русских витязей несколько веков подряд.

] и панцирям из бычьей кожи. Заметив интерес Олега, долговязый оживился.

– Не желаете ли купить? – прожурчал он в манере разбитного продавца, разве что с запинками в трудных словах. – Всё в лучшем виде, работа знатнейших мастеров Милана и Аугсбурга! Как раз ваш рост, словно кто мерку снял!

Его русская речь была удивительно чиста, разве что подчёркнуто чёткий выговор выдавал в рыцаре инородца.

– Вы говорите по?гречески? – спросил Олег церемонно.

– О, да!

– С кем имею честь?

Крестоносец неуловимо изменился – он будто вырос, сквозь торгашескую угодливость прорезалось достоинство.

– Барон Гийом де Танкарвиль, – представился рыцарь.

– Магистр Олегарий, – отрекомендовался Сухов. – Приветствую вас, милорд. И позвольте вам представить моего друга, протоспафария Александра.

Гийом и Шурик сдержанно поклонились друг другу.

– Что привело вас на эти стылые берега? – вежливо поинтересовался Олег, переходя на русский.

Барон улыбнулся.