Багатур

– Можно, – подтвердил полутысяцкий, – но сколь народу зазря погубим? Ведь галичане стоять да глазеть не станут, стрелять примутся!

– А я знаю, чего делать! – раздался из темноты голос Кулмея. – Надо ещё наших позвать!

– Откуда, балбал?[68 - Балбалы – каменные истуканы, которые половцы устанавливали на курганах в честь павших героев. Шарукань, Балин – половецкие города?крепости. Полагают, что Шарукань находился на берегу Северского Донца, местоположение Балина неизвестно. Салмакаты («Сторожевая крепость») упоминается Константином Багрянородным под названием Салмакатай.

] – хмыкнул Чюгай. – В Шарукань за подмогой сгонять или в Балин.

– В Салмакаты!

Над костром повисло молчание.

– А ведь точно! – хлопнул себя по коленям Чюгай. – Это, если отсюда на заход солнца скакать, забирая к югу. В одном переходе!

– Да поболе… – усомнился Итларь. – Но всё равно, близко. А кто там сейчас сидит? Не старый ли Ченегрепа?

– Он! – кивнул Чюгай.

– Хм… А вернулся ли Ченегрепа с кышлага?[69 - Кышлаг – половецкие зимние пастбища.

Летние – айлаг.] Зимует он у моря, а сюда обычно откочёвывает ближе к маю, когда всходит молодая трава…

– Ченегрепа, сын Белдуза, – мой дед! – гордо оповестил командующих Кулмей. – И в Салмакаты он возвращается, лишь только сходит снег. Тута айлаг его!

Итларь рот раскрыл, дабы определить место и значение молодого воина, но прикусил язык. Вместо отповеди он развернулся к Олегу и проговорил неторопливо:

– Салмакаты печенежской была, прадеды наши отвоевали её у орды…

– Йазы?Цопон? – не удержался Олег.

– Не?е… – замотал головою Итларь. – Кара?Бей. Крепость такой же осталась, а прежних хозяёв перебили…

– Одного на развод оставили! – жизнерадостно поправил его Кулмей, по?прежнему невидимый в потёмках. – Байчу, сына Кухея! Эй, Байча! Спишь?

– Заснёшь с тобой… – ответил ворчливый голос. – Чего тебе?

– Ты у нас печенег?

– Я не у вас, я сам по себе печенег. Всё, можно спать дальше?

– Спи, спи! – милостиво позволил Кулмей.

Отсмеявшись, командование вплотную занялось стратегией и тактикой…

На рассвете полутысяча тронулась к Мическу, что оставался в паре вёрст к северу, на том же берегу Тетерева.

Городишко сей был мал настолько, что стены, окружавшие его, не имели башен. Но стража не дремала – мигом высыпала на заборола,[70 - Заборола – верхняя часть крепостных стен с проходом для воинов, защищённым парапетами с бойницами и крышей, укреплённой на столбах.] лишь завидя конные сотни.