Целитель-12

И куда вкусней аперитива!

Жирный селедочный хвост и пара картофелин избавили меня от многоглаголанья, а когда я слопал добавку, то с пыхтеньем откинулся на спинку.

– Как говорил товарищ Маяковский: «И жизнь хороша, и жить хорошо!» Ну-с…

Я тщательно обтер руки, и вытянул ладони над белыми – не седыми, а именно белыми волосами Колмогорова.

– Припекает будто… – забормотал академик, размякая.

– Отлично… – обронил я напряженным голосом, водя левой рукой вдоль позвоночника нечаянного пациента. – Андрей Николаевич, у меня к вам будет огро-омная просьба…

– Слушаю вас, Миша…

Я выдохнул – и стал выдавать секреты особой государственной важности.

Рассказал о хронодинамических экспериментах, упомянул о теории дискретного пространства, о четырехмерных межпространственных полях…

– Нуль-пространство, псевдовремя… – уныло перечислял я. – Мне хватает понимания, как физику, но проблема в ином. Как объять пространственно-временные структуры математически? Тут я пасую. На вас вся надежда, Андрей Николаевич!

– Миша! – всплеснул руками Колмогоров.

 – Да я бы рад, но… – он с радостным удивлением посмотрел на свои пятерни, подвигал пальцами. – Даже не вздрогнут! Спасибо вам огромное, Миша! Но… Понимаете…

– Да тут хотя бы начать, Андрей Николаевич! – горячо заговорил я, будто не слыша сомнений в голосе академика. – У меня слишком материалистический склад ума, и на каком-то уровне сложности я просто вязну в высших абстракциях, во всех этих топологических премудростях! Единственное, на что меня хватило, это… Даже не знаю, как выразить… Понимаете, Теория Совмещенных Пространств – это, как мостик к новой, расширенной… ассиметричной теории относительности! Где пространство вовсе не геометрический объем, а сложнейшая структура, да и время не лишняя сущность в виде дополнительного четвертого измерения.

А если положения ТСП верны, и мир действительно представляет собой бесконечную совокупность взаимопроникающих пространств с весьма различными физическими свойствами? Знаете, на что это похоже? Ученые, будто стародавние кочевники, топчутся в убогом загоне, а вокруг – степь бескрайняя, переполненная неведомыми истинами!

На дряблые щеки Колмогорова вернулся румянец, его глаза заблестели.

– Я… попробую, Миша, – выдохнул он. – Только… – академик бросил на меня быстрый озорной взгляд. – Мне нужны детали!

– О-о! – воскликнул я, аккуратно шлепая по монитору микроЭВМ, экран которого изрядно запылился.