Целитель-12

Целитель-12

Валерий Петрович Большаков

На дворе 1989 год. СССР серьезно изменился к концу XIII пятилетки, а его рост не оборвался в смутные времена предательской "перестройки". Советский Союз по-прежнему велик, могуч – и нерушим. 1980-е годы не омрачены "эпохой пышных похорон" – старая гвардия жива и здорова, спасибо Мише Гарину. Ему скоро тридцать, но Миша до сих пор не уверен, что СССР спасен, что родную сверхдержаву не собьют с курса. Надвигается глобальный кризис…А что творится за гранью миров, в сопредельном бета-пространстве, где на ПМЖ живет-поживает точная реплика человечества? Там тоже есть Советский Союз, только генсеком КПСС избран Шелепин.

Лучше или хуже в "бета-СССР"? Несет ли он угрозу "нашему" СССР или в "Бете" нашли секрет спасения для государства рабочих и крестьян? Кого встретит Гарин по ту сторону локального барьера? Что ждет его в ином мире?Страшно стать дважды "попаданцем"… Но надо, Миша, надо!

Валерий Большаков

Целитель-12

Валерий Большаков

Ц Е Л И Т Е Л Ь – 12

Закономерность видна лишь в перспективе, а вблизи она выглядит,

как цепочка совершенно случайных событий

Глава 1.

Понедельник, 16 января 1989 года. Утро

Московская область, Щелково-40

– Пока, папусечка! – звонко прощебетала Юлька, подбегая и дотягиваясь губками до моей щеки.

Не покидая кресла, я ласково обнял дитё.

– Пока, Юльчонок.

Девочка резво затопала к дверям, шлепая не застегнутыми войлочными сапожками.

«До чего ж она у нас хорошенькая!» – засмотрелся я.

И коричневое школьное платьице, и задорный хвостик с пышным белым бантом, и даже октябрятская звездочка на лямке фартучка – всё Юле шло.

Пыхтя, первоклашка затягивала тугую «молнию», когда по лестнице поспешно спустилась Рита – одетая, накрашенная, но в тапках. Мимоходом чмокнув меня, она картинно застонала, набиваясь на жалость:

– Везет же некоторым… А мне еще целый час добираться!

– Зато – столица, – наставительно поднял я палец, – и табун поклонников.

Жена смешливо прифыркнула, накидывая короткую шубку.

– Время пленять прошло… – вздохнула она, не слишком, впрочем, печалясь. – Тридцать годиков!

– Подумаешь! – хмыкнул я. – Софи Лорен или… Джина Лоллобриджида как раз в тридцать и расцвели только. А ты из их числа.

Хотел сперва упомянуть не Джину, а Монику Белуччи, но вовремя вспомнил, что этой красотке всего двадцать пять, и она пока не слишком известна.