Чёрный лама

Я мог бы учиться в Итоне, пользоваться «титулом учтивости», как виконт, и даже стать пэром, но избрал иной путь – ушел в послушники Ордена. И мне это нравится.

– Ну, по крайней мере, звание инженера-командора вы заслужили сами, а не получили по наследству.

– О, да! Послушайте… – Корнелиус поерзал. – Может, нам пора перейти на «ты»? Куртуазность… Это сейчас нельзя.

– Да я только «за»! – фыркнул Уваров. – А то, окажись мы под пулями, расшаркиваться особо некогда будет. Пока докричишь: «Извольте пригнуться, ваше сиятельство!», уже и обращаться не к кому – убили-с.

А вот, нет, чтобы сразу скомандовать: «Падай!»

– О, да! – рассмеялся инженер-командор.

Тут двери купе разъехались, и внутрь заглянул Еремей Потапович Гора.

– Слюдянка, барин, – объявил он, ревниво поглядывая на Грея. – Пятнадцать минут стоим.

– Ясненько… – вздохнул Антон.

Корнелиус довольно потер руки – этот никуда не спешил.

– Они там паровоз менять будут, – пояснил Еремей Потапыч. – Так-то вот.

Поезд заметно сбавил ход, подтягиваясь к станции.

За окнами мелькали первые фонари, резкие тени мешались со светом.

Протяжный скрип. Толчок. Прибыли.

Уваров отсиживаться не стал – накинув китель на плечи, вышел подышать свежим воздухом.

На перроне было малолюдно, лишь пара пассажиров с объемистыми чемоданами предъявляла билеты толстенькому проводнику.

Уютно светили окна двухэтажных вагонов, ярко горел газ под плафонами фонарей. Суетливые лучи прожекторов подсвечивали ребристое брюхо грузового дирижабля, зависшего над путями – огромные вязанки брёвен, охваченные тросами, плавно спускались с небес прямо на железнодорожные платформы.

Внизу суетились карлики – семафорили фонарями, тягали гайдропы, свисавшие с брюха цеппелина. Широкие воронки труб-звучателей доносили гулкие голоса:

– Нара, на ту сторону! Оттягивай, Ганба, оттягивай!

– Вирай помалу! Майнай!

– Инженеров-путейцев срочно к диспетчеру!

– Поезд «Владивосток – Новониколаевск» прибыл на первую платформу…

Окинув взглядом вокзал из белого мрамора, Антон поднял голову, высматривая знакомые созвездия, но зарево огней земных затмевало светила небесные.

Из задумчивого созерцания его вывел хрипловатый голос:

– Господин офицер, вы не из Третьего отделения будете?

Опустив глаза, Уваров увидал перед собой усатого казака.

– Буду, – сказал он, поправляя на себе синий китель.

– Хорунжий Ермаков, – откозырял забайкалец. – Тута, в больничке, один потерпевший лежит.