Чёрный лама

Гудки и накат колес, гомон толпы и жестяные голоса дикторов – все полнило мирок вокзала под сетчатыми перекрытиями.

Выйдя на Знаменскую, Антон с Корнелием разошлись. Грей уехал в питерский консулат Ордена, докладывать об успехах и начинаниях, а Уваров, на пару с Еремой отправились на Невский.

Был самый разгар рабочего дня, поэтому особой сутолоки не чувствовалось. Студенты-прогульщики неуклюже заигрывали с девушками, вчерашними гимназистками, но эти прехорошенькие создания были надменны и горды, в упор не замечая ухажеров.

Молодые дамы в модных платьях прогуливались не спеша, расточая легчайшие улыбки. Отцы семейств, ведомые под ручку своими благоверными, каменели лицами, всеми силами изображая полнейшее равнодушие к прелестям модниц.

Старушка в строгом черном платье и шляпке того же цвета, улыбалась печально и понимающе, не в укор, поелику помнила, как оно бывало …дцать лет назад.

По Невскому катили сплошным потоком машины – белые, черные, серебристые, обтекаемые и угловатые; позвякивали паровые трамваи, красные с желтым; пару раз проехали бортовые грузовики, перевозя в открытых кузовах строительных рабочих – карлики смеялись и даже пели, сами себе дирижируя.

Из вентиляционных решеток метро не слабо дуло теплым воздухом. Лет сто назад, когда по туннелям сновали паровозы, сжигавшие уголь, то и дымом тянуло из-под земли, и копоти хватало, а вот газ даже не пахнет. И чисто.

Зато частокол труб на питерских окраинах извергал в синие, ясные небеса целые облака дыма и пара – белого, серого и даже с каким-то сиреневым отливом.

В небесах шла своя жизнь.

С востока на запад, следуя к Кронштадту, величаво проплывали два колоссальных военных дирижабля – рангом уж никак не менее воздушных крейсеров.

Они мало походили на однообразные сигары, да веретена гражданских цеппелинов, больше всего смахивая на морские корабли позапрошлого века – этакие броненосцы с таранами-шпиронами, – неожиданно утратившие вес, да и воспарившие над землею.

Клиновидные, словно обрубленные, носы их точно имели сходство с форштевнями (из-за формы этот тип авиакрейсеров прозывали «зубилами»), правда, в хвостовых частях наличествовали воздушные рули.

А вот главный калибр словно поплавился на солнце, да и стек с выпуклого верха – полусферические башни орудий сместились на выпуклые бока дирижаблей, да в самый низ, к гондолам, где и зависли грузными «каплями».

Блестя лопастями пропеллеров, слившимися в круги, описал дугу гидросамолет, бесстыдно сверкая поплавками.