Целитель. Новый путь

 – Я гаражи гляну?

– Давай, а мы тут, поверху…

Глядя вслед удалявшемуся Вайткусу, второй секретарь доверительно сказал:

– Если честно, Миша, то я пекусь не только о научно-техническом творчестве молодежи. У меня много друзей и в Киеве-батюшке, и в Москве-матушке, поэтому я в курсе свежих веяний. То, что вы продвигаете, Миша, совпадает с новым курсом партии – да, неустоявшимся, колеблющимся, но я чую перспективу! Помогая вам, я помогаю себе.

– Николай Ефимович, – отозвался я понятливо, – из вас выйдет отличный первый секретарь райкома КПСС.

Виштальский рассмеялся, шутливо погрозив мне пальцем, и направился обратно в коридор, где слышна была неясная возня. Из закутка, куда спускались дырчатые ступеньки с чердака, выбрался Ромуальдыч, отряхивая свою кожанку.

– Кровля нигде не течет, – доложил он с живостью, – только хлама – горы.

Николай Ефимович пару раз озадаченно моргнул:

– Так ты ж вроде вниз спускался!

– Ефимыч, там все просто замечательно-о! – напел Вайткус.

Второй секретарь отмел ладонью растрепавшийся пробор.

– Вы вот что… – Он смолк, соображая. – Где-то после октябрьских соберитесь в Одессу. Там, на Пересыпи, будут сносить мехмастерские. Станочный парк старый, конечно, но у вас руки откуда надо растут…

– Справимся, – выдал я.

– Там и тельфер найдете, и кучу инструмента… Я позвоню кому надо, бумаги оформлю, а вы… М?м… Грузовик сыщете?

– Школьный «газон» займем, – бодро отозвался Ромуальдыч.

– Какая-то мысль вертится в голове… – Лоб Николая Ефимовича нахмурился, образуя на переносице складочку. – А! Вам надо обязательно потолковать с особистами… э?э… с чекистами. У вас же наверняка какие-то документы хранятся по всяким разработкам – протоколы опытов, журналы наблюдений? А то, знаете… – Он посерьезнел. – Можно сколько угодно не верить в шпионов, но научно-техническую разведку никто пока не отменял!

– Потолкуем, – твердо сказал я, чуя неприятную зябкость.

– Да-а… Работенки вам подвалило, конечно, – завертел Виштальский головой, бросая взгляд то на застекленные двери с пыльной табличкой «Актовый зал», то на перекошенный стенд «Профсоюзная жизнь». – Зато будет где толкать прогресс!

– И кому, – поддакнул Вайткус.

– Прорвемся! – заключил я со всей беззаботностью юности.