Дорога войны

] их ждал обширный зал триклиния,[10 - Триклиний – трапезная.] разделенный на две половины – одна пониже, другая повыше. Повыше стояли столики-трапедзы и ложа-клинэ, а пониже – нормальные столы и скамьи.

Четверо преторианцев сразу сдвинули пару столиков и расселись вокруг.

– А мне наше время снится иногда, – признался Роксолан, расстегивая ремешок, стягивавший нащечники, и снимая шлем. – Только подсознание все путает. Вижу сон, будто я в Москве, а вокруг ни одной машины, все на конях, все в тогах. Я иду, иду, спускаюсь в метро, а на станции темно, как в храме египетском, только фары метропоезда светятся… К чему бы это?

– К новому походу, – авторитетно сказал Эдик.

 – Примета такая – если приснилось метро, жди секретной операции.

Тут подошел сам ресторатор и неуверенно поклонился.

– Я извиняюсь, – обернулся к нему Чанба, – вы еще спите или мы уже обедаем?

– Чего изволят господа преторианцы? – прогнулся держатель таверны.

Друзья заказывали по очереди. Ресторатор едва поспевал ставить закорючки на вощеных дощечках-церах, бросая на посетителей косые взгляды.

Сергий уловил его настроение и выложил на стол пару денариев – жалованье преторианца позволяло не отказывать себе в маленьких удовольствиях. Хозяин и деньги моментально испарились, зато из кухни повалили рабы с подносами. Они уставили оба стола и удалились. Последним явился раб-виночерпий, он притащил фалернское в глиняных бутылках с узкими горлышками и топор. Разрубив пошире устья, запечатанные гипсом, раб опорожнил сосуд в широкий кратер, похожий на серебряный тазик, смешал вино с водою по эллинскому обычаю и разлил по чашам.

– Ну, за нас! – произнес тост Гефестай.

Друзья основательно приложились и хорошенько закусили.

– А я, – сказал Эдикус, уплетая шматик копченого сала из Галлии, – почти не вспоминаю прошлое… которое теперь далекое будущее. Да и когда вспоминать? Вечный бой! Сначала парфян лупили, потом мы же их защищать взялись, на римлян перекинулись. Потом нас в гладиаторы записали, хоть мы об этом и не просили, и началось – претория, зачистка территории.

Консулярам намяли по организмам… – Чанба бросил взгляд на Сергия. Роксолан в тот раз потерял любимую девушку, ее убили, когда преторианцы зачищали Рим от наемников четырех консуляров. Но кентуриона-гастата не посетило тошное воспоминание.

– Да-а… – протянул он. – Были схватки боевые…

– Да говорят, еще какие! – воскликнул Эдик, воодушевляясь.

– А как мы тебя в Мемфисе искали… – ухмыльнулся Гефестай.