Ганфайтер. Огонь на поражение

Тимофей Браун даже не заметил, как кулак Хлюста врезался ему в челюсть. Слепящая вспышка – и он выпал в нокаут.

Тимофей быстро пришел в себя, выплывая из звенящей мути, но вскочить, чтобы дать сдачи, у него не получилось – набросились все четверо. Васька Хлюстов, коренастый малый с квадратным лицом, обрюзгшим от пьянки, саданул его ногой по ребрам.

– Почку ему пробей, Хлюст! – взвизгнул, брызгая слюною, Димка Башкатов, прозванный Башкой, высокий и кривобокий – одно плечо выше другого. – Слышь? Почку!

– Чё разлегся? – пыхтел Васька, пиная лежачего.

Брыластые щеки его вздрагивали при каждом пинке. – Разлегся тут…

Сашка Бессмертнов по кличке Бес, маленький и юркий, ударил Брауна с другого боку, но не попал, куда метил, и торопливо нацепил на руку самодельный кастет.

– Вдарь ему по печенке!

– Я вас трогал?.. – прохрипел Тимофей, отбрасывая Хлюста и уворачиваясь от Беса. Метнувшись к вожаку этой мерзкой человечьей стаи – Айвену Новаго, высокому парню, костлявому, но широкоплечему, – он достал его прямым в челюсть и добавил хуком слева.

Вожак повалился, и трое его подручных накинулись на Брауна снова. Кулаки да башмаки так и мелькали, и лишь порой в этой злой карусели случалась заминка, когда Тимофею удавалось поставить блок или дать сдачи.

Толкнув Беса на Башкатова, он отступил.

– Б-быдло! – вырвалось у него.

– Какие мы невежливые стали, некультурные, зазнались как, за второй сорт нас держат, за недочеловеков… – протянул своим монотонным голосом Айвен и жестом придержал дружков.

 – Да кто ты такой, спрашивается, чтобы быть наверху и всё иметь по первому классу, а мы для тебя так, насекомые, букашкитаракашки, жучки-паучки, вредители сельского хозяйства… – нагромоздив, по обыкновению, словеса, он потерял под ними мысль, замолчал надолго и кончил грубостью: – Короче, ты! Еще раз увижу рядом с Маринкой – убью! Пошли, Димон…

– Арбайтер вшивый! – злобно прошипел Башка, сплевывая на песок. – Эй, меня подождите!

Выгибаясь на ходу вправо, словно таща большой вес, он догнал товарищей.

Громко гогоча и обмениваясь дружескими тычками, четверка двинулась по пляжу, забирая к невысоким дюнам. «Повстречаю каждого по отдельности», – пообещал себе Тимофей.

Он без сил опустился на песок. Избитое тело болело и саднило. Перед Тимофеем серели мелкие камушки, трепыхалась под ветерком сухая водоросль, похожая на рваную коричневую ленточку.

– Сволочь человечества, – просипел Браун, – вот вы кто!

Враги его не услышали, далеко были.