Ганфайтер. Огонь на поражение

– Арманто Комович Вуквун, – церемонно сказало дитя, сжимая его пятерню так, что косточки хрустнули.

– А это – Рыжий и Белый! – продолжал представление Боровиц.

– Шурики мы, – солидно отрекомендовался рыжеволосый. – Мы не клоуны, сразу предупреждаем. Мы жутко серьезные!

– Я – Шурик Белый, – отрекомендовался светлый. – Фамилии такой.

– А я – Рыжий! – ухмыльнулся его товарищ.

– А то бы он не догадался, – прогудел Илья, он же Тугарин-Змей.

И Браун пожал крепкие руки новых знакомых. Ладони у них были – сплошная мозоль.

Похлопав себя по карманам, Станислас спросил:

– Закурить есть?

Тимофей с готовностью достал пачку сигарет с зеленым биофильтром – сам он не курил, только угощал.

– Не-е, Сихали, – мотнул головой сегундо. – Эту хрень я в рот не беру. В них не табак, а одно название…

Арманто протянул Боровицу кисет, Рыжий поделился клочком папиросной бумаги.

– О, совсем другое дело! – оживился сегундо, привычным движением скатывая самокрутку. – Тутошний табачок, океанский… – просветил он Брауна.

 – Водоросли такие в лагунах разводят, в них того никотину… Ну, прямо завались!

Закурив, Станислас сощурился довольно, а китопасы переглянулись и уставились на Тимофея.

– Кха-кхм! – отчетливо прокашлялся Белый и сделал выразительный жест: – Проставиться надо.

– Думаешь? – сощурился сегундо.

– А как же?! – вытаращился на него Рыжий. – Закон суров, но это закон – новенькому полагается угостить… Нет, ну ты сам подумай – как ему еще вливаться в коллектив?

– Ладно, – ухмыльнулся сегундо.

 – Закуска за мной.

– А я угощаю! – расплылся в улыбке младший смотритель, радуясь, что народ ему попался хороший.

Всей компанией они ввалились в двухэтажный «Сейвори-салун». На втором этаже располагались номера для постояльцев, к ним вела лестница, стилизованная под корабельный трап, а само питейное заведение помещалось в обширном зале с десятком столиков и барной стойкой.

Посетителей было мало. Четверо парней сидели за столом, покрытым зеленым сукном, и играли в покер, еще двое-трое цедили двойной бурбон.

За стойкой бара стоял монументальный детина, похожий на былинного богатыря. Он протирал стаканы.

Китопасы прошли к стойке, сделанной из орехового дерева, и облокотились на нее.

– Логан, – обратился Боровиц к кабатчику, – срочно требуется спрыснуть радость.

– Всем? – деловито осведомился кабатчик.

– А как же! – воскликнул Рыжий.

Логан с привычной ловкостью расставил стаканы и в каждый плеснул виски на два пальца.