И залпы башенных орудий…

 – Ни хрена себе! Вы гляньте только, какая масса прет! Сотни мегатонн!

– Великие небеса, – проронил Таппи потрясенно, – черные и голубые!

В черноте космоса полыхнула яркая сиреневая вспышка. Когда Середа проморгался, то увидел дрейфующий дискоид. Диск двигался ребром, сближаясь с «Гладиусом».

– Это штурмовой планетарный крейсер себумов! – воскликнул Нупуру. – Ну, ничего себе!

Чем ближе подходил крейсер, тем больше он становился, расплываясь сначала во весь экран, а после уходя за его края. Шел он без ускорения, не быстрее, чем корабль, изготовившийся к стыковке.

А потом по обрезу диска раздвинулись вакуум-створы, и грянул залп из лазерных пушек. Лучи чудовищной мощности проткнули броню «Гладиуса» и пронизали его нутро, сжигая переборки и людей. Завыла сирена, заполошно замигали табло, предупреждая о разгерметизации.

– Огонь! – проорал Виктор, судорожно хватаясь за рукоятки обеих ПМП. Надвинув перекрестие визира на крейсер себумов, он выпустил два импульса подряд, накрывая боевой пост. – Мишка! Ты чего ждешь?!

– Не было приказа открывать огонь!

– Какой тебе еще на хрен приказ нужен?! Ты что, не видишь?! Они напали на нас!

Целый поток антипротонов пролился с планетарника, поражая «Гладиус».

Середа с ужасом проследил, как блок-схема линейного рейдера на пульте теряет сектор за сектором – себумы выедали «торт»…

– Гады! – зарычал Копаныгин, врубая аннигилятор. – Жабы!

Круговой экран заполнился слоями бурлящего огня и светящегося дыма, исчерченного радиантами разлетавшихся осколков.

Из-за дверей поста УАС доносился неумолчный, то слабевший, то нараставший грохот, пол сотрясался, будто в агонии.

– Скафандры надеть! – прокричал Виктор. – Быстро!

– Одевайтесь! – рявкнул Михаил. – Я щас!

Полушаровой аннигилятор дотянул заряд до вражеского крейсера, и экран запылал, вспыхнул ужасной, режущей глаза белизной, зарябил каскадом взрывов – волна антиматерии уничтожала все подряд. Газы, обломки, броня, живые существа – все это, обратившись в жесткое излучение, разлеталось бурлящими огненными вихрями.

– Скафандры! – просипел Виктор, обильно потея – на посту становилось все жарче.

Копаныгин рывком поднялся и взлетел под потолок – локальные гравиустановки отказали, образовалась зона нулевой гравитации, как в атриуме. Невесомость. Ругаясь, Михаил оттолкнулся от потолка, долетел до бокса и уцепился за шторку, упираясь ногами в пол. Шторка поддалась. Кряхтя, Копаныгин залез в скафандр, нацепил шлем и захлопнул лицевой щиток.