И залпы башенных орудий…

И я пойму, если кто-то из вас предпочтет переждать трудные времена и удалится на покой. Я пойму, но не поймут себумы! Не дадут они нам покоя! В общем, решайте. Только решать будете в полете. Грузимся и стартуем!

– Тогда я пошел! – сказал Шанкар и пошагал к дрожащему столбу гравилифта.

Переглядываясь и переговариваясь, люди двинулись в ту же сторону.

– Все на борт! – гаркнул Середа.

Вайнштейн, Фаворский, Федосеев, Таппи, Копаныгин, Лобанов, Говорков, Гумм-на-Взат, Васнецова, Сибиряков – все размытыми синими тенями воспарили внутри гравилифта.

Середа оглядел брошенные глайдеры, тускло отблескивавшие купола, вздохнул – вот и еще одна частичка жизни оставлена, перевернута очередная страничка в книге бытия – и вошел в световой столб.

В трюме его поджидал только Нупуру.

– Все уже поднялись, – доложил он.

– Погнали! – махнул рукой Середа.

Колоссальный корабль готовился к отлету. Все пульты в ходовой рубке высвечивались наперебой. Григорян буквой «зю» согнулся у пилотского терминала и колдовал над клавишами и информтабло.

В рубку вбежал взмыленный Чарльз Кэссиди, ухватил Федосеева и повлек в коридор. Федосеев не сопротивлялся.

– Мы тут в твое отсутствие развели немного самодеятельности, – стал оправдываться Григорян, – переводим крейсер в боевой режим!

– Переводи, переводи, – кивнул Середа. – Некогда носок тянуть и равняться на середину…

Еще десять минут длилась кутерьма, а затем Григорян объявил старт.

– Гадские жабы! – пожаловался он.

 – Все биоуправление по дыркам попрятали. У меня уже пальцы болят!

Крейсер прошел над степью, проплыл над пологими горами.

Атмосфера поредела, опала вниз, уступая место черноте и звездам.

Погребальный обряд провели так, как принято у звездолетчиков. Все собрались на причальной площадке шестого шлюза, к которому примыкала одна из десантных палуб. Середа и Вайнштейн, Григорян, Гумм-на-Взат, Таппи, команды «Тенгри» и «Перуна», планетологи и космозоологи выстроились в два ряда, и Копаныгин, как старший по званию, скомандовал:

– Смирно!

Киберперевозчики пронесли сквозь строй погребальную ракету с останками замученных и невинно убиенных.

За краем причала ракета попала в зону нулевой гравитации. Подхваченная сквозняком, она медленно выплыла в створ шлюза. Пластметалловая штора тут же опустилась, и через нее донесся шум уходящего воздуха – это раздвинулись наружные плиты брони, выпуская печальный «груз 200» в космос.