Консул

На пятом располагался парадный зал, где раздавали хлеб и заключали оптовые сделки, а на последнем, шестом, помещались садки рыбного рынка; часть из них соединялась трубами с акведуками, доставляющими чистую пресную воду, в другие же заливалась вода морская, набранная в Остии. Супермаркет!

– Подниматься будем? – спросил Гефестай.

– Зачем? – пожал плечами Сергий. – Наши «друзья» притопали за нами. Такая настойчивость достойна вознаграждения.

С этими словами Лобанов круто развернулся, и сделал пару шагов назад, неспешно вынимая из ножен свой верный акинак.

[15 - Акинак – короткий (0,5 метра) меч, распространенный у парфян и сарматов. Приспособлен и рубить, и колоть. Гладиус, или гладий, – римский меч той же длины, что и акинак.] Преследователи-«топтуны» замешкались. Двигаясь по инерции, они едва не столкнулись с Сергием, а тот недолго думая уткнул острие меча в грудь косоглазому.

– Стоять! – холодно сказал Лобанов.

В косых очах черных, очах жгучих проглянула растерянность, тут же сменившаяся страхом и озлоблением.

«Топтун» сжал кулаки, потянулся было под плащ…

Но рядом с принципом-кентурионом уже стоял Искандер, поигрывая сразу двумя мечами. Гефестай, приблизившийся с другого боку, красноречиво похлопывал плоской стороной гладиуса по открытой ладони.

Потом возник Эдик Чанба. Воинственно уперев руки в боки, он осведомился по-чекистски прямо:

– Кто такие? На кого работаете? Почему следите за нами? Не слышу ответа!

Криво улыбаясь, косой поднял руки, демонстрируя исключительное миролюбие, и отступил.

Остальная троица тоже сдала позиции. Бросив гортанную команду, косоглазый круто развернулся, желая удалиться.

– Эй, вы куда? – рявкнул Эдик. – А ну, стой!

Лобанов положил руку ему на плечо.

– Пускай себе топают, – сказал он. – С дерьмом лучше не связываться.

– Они говорили на парфянском, – сказал Искандер задумчиво. – Не нравится мне это…

– Вывод: не расслабляться! – проговорил Лобанов, и указал прежний путь: – В Септу!

Преторианцы гурьбой миновали Ратуменновы ворота в древней городской стене и вышли на виа Лата – Широкую улицу.

Их обгоняли суетливые римляне. Важно прошествовала матрона, капитальная женщина с величавой поступью слонихи. За нею семенили три рабыни, нагруженные шкатулками и корзинками с едой. Пыхтя от усердия, прошагал краснолицый мужчина в накидке с широким красным подбоем, положенным сенатору. Его сопровождали четверо дюжих рабов, откормленных, мордатых, лоснящихся.