Консул

– Мы скоро! – пообещал Искандер, и Скирон молча кивнул, соглашаясь ждать.

– Ну, что? – бодро спросил Эдик. – Пошли? Заглянем в «око Эллады»?

– Куда-куда заглянем? – удивился Гефестай.

– Это Афины так называют, – нетерпеливо объяснил Тиндарид. – Стыдно признаться, но здесь я не был ни разу.

– Подумаешь! – фыркнул Эдик. – Я, вон, в Антарктиде не был. И ничего, как видишь. Жив пока.

– Так я ж эллин!

– А я – нет. И что?

– Пошли, – сказал Сергий, и подал пример.

Вскоре они вышли на Пирейскую дорогу.

Она поднималась вверх, как дорога, вымощенная желтым кирпичом – та, что вела Элли в Изумрудный город. Только под ногами преторианцев желтела глина, а по сторонам темнела кипарисовая роща.

Когда-то с обеих сторон путь к порту защищали Длинные стены, северная и южная, но легионы Суллы разрушили их. И Средостенная Пирейская дорога сократила свое название. Но не продолжительность пути.

– И долго нам идти? – поинтересовался Чанба.

– Если будешь живее ноги переставлять, – ответствовал Тиндарид, – то через час дойдем.

– Ча-ас?! Блин блинский…

– Эдик, это тавтология.

– Надо было тогда коней взять.

– Опомнись, мы же бедные бродячие циркачи! Откуда у нас деньги?

– Вот, блин…

Одолевать подъем и в самом деле пришлось долго. Преторианцев обгоняли верховые легионеры, неторопливо вышагивали земледельцы, погоняющие ослов и мулов.

Гремели и скрипели телеги, выбивая пыль.

Афины постепенно открывались взгляду.

Над массой белых домов высились темно-серые скалистые склоны Акрополя. Были хорошо видны прекрасные храмы на вершине, серо-зеленый кустарник у подножия и черно-зеленые кипарисы. За Акрополем поднималась, подобная женской груди, гора Ликабет, покрытая темным густым лесом.

– Ну, наконец-то! – буркнул Чанба, углядев впереди крепостную стену Клеона с распахнутыми Пирейскими воротами. Искандер коварно усмехнулся…

Выйдя на дорогу Койле, преторианцы миновали перекресток и повернули вправо, мимо Одеона, оставляя слева улицу Священных Треножников, углубляясь в кварталы Ареопага.

Одноэтажные дома, похожие друг на друга, как близнецы, выходили глухими стенами в переулки и были утомительно однообразны.

– Око Эллады, око Эллады, – ворчал Эдик. – Аул какой-то…

Не слушая его, Сергий спросил Искандера:

– И где нам искать наших китайских друзей?

– «Русский с китайцем – братья навек…» – тут же забубнил Чанба.