Целитель-8

Прислонилась без сил к забору, застонала и стала съезжать на землю, пока не уселась, распуская волосы по голым коленкам. Плечи ее затряслись в неслышном плаче.

– Мишечка… – всхлипнула Рита. Слезы жгли ее, она то жмурилась, то встряхивала головой, смахивая с ресниц горючую влагу.

Я всё это видел, но отчаяние было настолько велико, что эмоции будто выключились. Мои руки тряслись, когда пальцы раздергивали папину рубашку. Отец не дышал. Пульса не было.

Прошло две минуты, как он умер.

Набежали парни из «девятки».

Я узнал голос Рустама, когда тот наклонился и робко, будто винясь, тронул меня за плечо.

– Ты цел?

– Цел, – выдавил я, и глаза словно застило мутной полупрозрачной пленкой. Запекло.

«Плакать – потом! Третья минута на исходе!»

Я наложил руки на папин мускулистый, опавший живот, но уже не цедил Силу, отмеряя ее, как обычно, а сливал всю целиком. Без остатка.

– «Скорая» где? – трубно взревел чей-то голос.

– Вызвали! – отозвался другой, запыхавшийся. – Едет уже!

А я отдавал свою чертову энергию, проклиная и ее, и свои поганые сверхспособности.

Да будь я нормальным, обычным, таким как все, и не случилось бы этого кошмара наяву!

«Ну, яви, яви чудо! Воскреси! – молил я, трясясь, как панночка. – Ну, что же ты, сука, не спасешь и не сохранишь?!»

– Мишечка! Остановись! – плачущая Рита слабо потянула меня.

– Мишечка, не надо! – вторила ей Настя дрожащим голосом.

– Надо! – выцедил я.

Смертельная усталость словно разжидила мои мышцы, превращая их в трепещущее желе.

Сердце стучало неровно и слабо, с перебоями, заходясь.

Всё. Я иссяк. Опустел. За душой – ни кванта энергии мозга, или как там эту дрянь метапсихическую назовут ученые.

Но папа так и не воскрес.

А я даже зареветь не мог! С трудом выпрямившись, стоял, качаясь. Ни мысли. Ни чувства. Ничего. Внутри пустота и холод.

Тупо созерцая происходящее, я проводил глазами санитаров, уносивших отца. Даже на труп его убийцы смотрел безразлично – сдох, и ладно.

Мама с Настей уехали на «скорой», а Риту выслушивал Умар Юсупов, смуглый и бесконечно виноватый.

«Да при чем тут ты…» – мелькнуло в голове.

Я вернулся во двор, прошкандыбал по тропинке к грядкам, и выбрался через калитку. Мне было неизвестно, куда держать путь, но и оставаться не хотелось. Не моглось.

Перейдя горбатый мостик, скрылся в ельничке. Идти было очень трудно, каждый шаг отдавался колокольным звоном в ушах. Мне то и дело приходилось обнимать деревья, чтобы не упасть.