Ликвидатор заклятий

«Светлана» – такое имя было у «родительницы» – светилась радостью и доверяла «Эдуарду Кнурову» свое сокровище.

Кнуров был суетлив и неуклюж. Его сильные руки обнимали сына, прижимали к себе, боясь выронить, а лицо выражало растерянность и смущение, даже смятение от встречи с дитем.

Папа забрал маму с «наследником» из дома родильного в дом родной, сам отнес Ромку в детскую и уложил в кроватку. Жизнь потекла тихо и мирно, раз и навсегда заведенным порядком – скучная, однообразная, семейная.

Отец вечно пропадал на работе, а мама все время была очень занята – готовила кашку для «Ромки-хомки», стирала, гуляла с коляской, наводила чистоту.

Кнуров-старший всё порывался помочь с уборкой, но Светлана вежливо гнала его из детской. Генералить ей было не в тягость – мама то и дело напевала веселенький мотивчик или просто улыбалась, разгибала натруженную спину – и смеялась, вызывая ответное агуканье из кроватки.

Но иногда женщина печалилась. Маленький Роман чутьем увязывал периоды маминой грусти с теми днями, когда отсутствовал папа.

Потом отец все-таки приходил.

Светлана радовалась, сразу делаясь веселой и оживленной.

Однажды мама произнесла то, что хотела сказать давно, но всё не решалась: «Ты женишься на мне?..»

В этом вопросе смешалась и мольба, и легкое кокетство, и страх отказа, и тревога, и очень глубоко скрытое недовольство.

Женщина спросила мужчину – и испугалась сама.

Однако Кнуров-старший не рассердился. Он пригорюнился.

«Король не властен над своей судьбою, Светочка, – сказал отец, криво усмехаясь. – Эдуард VIII-й отрекся от престола, чтобы вступить в брак с любимой женщиной, но ему было проще… Сколько мне лет, по-твоему?»

«Лет?.. – мама подняла плечи, выражая недоумение. – Причем тут это? Ну-у… Двадцать три… Что? Больше? Двадцать четыре?»

«Мне сорок пять, Светочка, – тихо проговорил Кнуров. – Я был генетически модифицирован в утробе матери. В пренатальный период – так это, вроде, называется… После той генной операции была еще биотрансформация, уже в подростковом возрасте – и я перестал быть нормалом.

Или гуманом – ходит по НИИ и такое слово… Мое тело останется молодым еще лет двадцать, как минимум, а потом у меня впереди будет еще годков восемьдесят активной зрелости…»

«Это… неправда? – испуганно-растерянно проговорила Светлана. – Ведь евгеника запрещена!»

«А это не евгеника была, – хмыкнул Эдуард невесело.