Наблюдатель

Давид, заинтригованный и заинтересованный, пошел вперед, держа тесак в опущенной руке. Что-то здесь не то.

Выйдя на солнечную полянку, похожую на дно стакана, образованного стволами деревьев, Виштальский оглянулся. Коленопреклоненные фнаты не двигались, во все глаза следя за Человеком-с-неба. Поляна хорошо просматривается, подкрасться к экспедиции непросто. Но всё равно, надо бы фнатов подуспокоить.

– Все под контролем, – проговорил Давид внушительно, – разводите костер, надо подкрепиться!

Пока Давид бродил по окрестностям, фнаты запалили костер, нажарили мяса змееголова, вскипятили котелок воды из ближнего ручья и запарили в нем высушенные засахарившиеся ягоды.

Давид как следует закусил – и разнежился, задремал даже. Поэтому, когда раздалось требовательное «Куок!», он вздрогнул и открыл глаза. Рядом стоял руум. Он покачивался на девяти тонких ножках и поводил тремя усами.

– Привет! – ляпнул Давид.

– Куок! – повторил руум, игриво скакнув в сторону леса.

Знаком успокоив побледневших фнатов, Виштальский поднялся и поплелся следом за резвым Шариком.

Выйдя к деревьям, Давид замер и в затруднении почесал в затылке.

– Да-а…

Весь лес был полон биосистем. Приползли три или четыре руума, целая связка буллов, похожих на пушечные ядра, простроченные дырочками. Буллы, имевшие гравипривод, катились по земле, как мячи, изредка подсигивая над травой. В сторонке ворочались «миски», придавившие полусферами панцирей пучки тонких щупалец.

Шарик бойко выскочил вперед, куокая, забегал вокруг Давида. Виштальский уныло осмотрел редкие заросли, почесал нос и громко, увесисто сказал:

– Учтите – запчастей нету! И начался прием пациентов.

С дырчатыми шарами все обстояло просто: стоило настроить псевдоживые подобия земных гравираспределителей в нижних «полушариях» – и буллы «выздоровели».

Дава чинил-лечил биосистемы Волхвов и нарадоваться не мог, что Иван Лобов в свое время настоял на том, дабы курсант Виштальский как следует разобрался в ксенотехнологии. Курсант Виштальский, правда, отбрыкивался изрядно, доказывая, что он-де гуманитарий, и оправдывая отсутствие интереса к технике чужих шатким и слабым аргументом: дескать, подобное знание будет лишним и никогда не пригодится.