Наблюдатель

Поэтому пленниц и пленников не погнали, а повезли. Сами курредаты ехали верхом на таких же долгоногах, что ходили в упряжках фнатов, только куда более рослых и мощных. Настоящие кони!

Караван медленно, очень медленно одолел дорогу в гору. С высоты перевала открывался потрясающий вид на ночные горы, залитые светом двух лун. Сияние было до того ярким, что предметы отбрасывали по две тени, а когда фургоны проезжали мимо водопада, в ночи заиграла лунная радуга. Несколько горных вершин были гладко срезаны, и на колоссальных срезах, отсвечивающих, как тихие озера, высились непонятные сооружения – громадные мачты, словно сотканные из балок, связанные меж собой мостами-переходами.

Что к чему?

Спуск к берегу моря оказался куда короче подъема – фургоны грохотали, описывая все петли извилистого пути, а стоило рассвету окрасить небо в розовые тона, как внизу и впереди распахнулась неоглядность моря, словно выложенная золотыми чешуйками, – заря постаралась, размалевала волны по-своему.

Берег был узок и вилял двуцветной ленточкой вдоль горных склонов – зеленой полоской леса и золотой тесьмой песков.

Кое-где пляжи выдвигались в море, громоздя гребнистые дюны или охватывая тонкими косами тихие голубые лагуны.

Курредаты сразу оживились, завидев морской простор – тут им нечего было опасаться. Деревья в прибрежных рощах росли редко, смыкая густые плоские кроны, – нет ничего лучше, чем в жаркий день валяться в их зеленоватой тени! – но засады тут не устроишь, это ясно.

Город показался после полудня.

Курредаты выстроили его на островке, отделенном от берега узкой протокой. Стоял отлив, и вода из протоки ушла, более не скрывая блестящий черный ил. Какие-то неприятные твари – что-то вроде бугристых шаров с тонкими гибкими щупальцами – копошились в жидкой грязи, отскакивая, когда рядом вздувались и лопались громадные пузыри, наполняющие воздух зловонием. Похожи на псевдоспрутов, мелькнуло у Давида.

Фургоны прогремели колесами по горбатому мосту и оказались не то в колониальном форте, не то в порту.

Улиц тут никто не прокладывал, застройка была такой же хаотичной, как и в стойбище фнатов. Составить впечатление о курредатской архитектуре Давиду тоже не удалось. На островке имелся лишь десяток капитальных строений – приземистые пакгаузы под плоскими крышами. Все остальное – времянки. Шатры, мазанки, навесы, шалаши, землянки.

По городу шатались сотни курредатов в длинных мятых рубахах и широких юбках.