Наблюдатель

– Сдаемся! Сдаемся! – разнеслись испуганные крики. – Невиноватые мы! Это все Ути-Ло!

Команда кормы забегала по палубе, щедро раздавая тычки и пинки, всех стоявших уложив пластом.

– А ты силен, колдун, – уважительно сказал Буссе, переводя взгляд с Марру на Ути-Ло. – Обоих уделал!

– А у меня принцип такой, – криво усмехнулся Виштальский.

– Это какой же?

– «Живи сам и дай умереть другим!»

Буссе гулко захохотал и хлопнул Давида по спине. Словно получив приказ, засмеялись все мореходы.

Даже те, кого положили мордой в палубу, подхихикивали.

– Рулле жив! – донесся голос Сау. – И Силла!

– Повязал? – осведомился Буссе.

– А то!

– Обоих к борту! Щиты поднять!

Дюжие морячки потащили связанных мятежников куда было сказано и потянули на себя тяжелые, отсыревшие решетки..

– Не-ет! – заверещал Силла, извиваясь, выгибая худое тело. – Не хочу-у!

Виштальский поморщился, но слух его терзался недолго – три гибких щупальца упали на палубу и мигом сгребли Силлу, скрутили его, ломая в поясе, и утащили в пучину.

Секундой позже псевдоспрут выхватил Рулле – этот ни звука не издал, его горло спазмом зажало. Зато сфинктер расслабило.

– Обделался, – констатировал Буссе и поцокал языком: – Бедные осьмируки, какого только дерьма им не скармливают!

Команда развеселилась заново, но тут кхенти вскинул руку и договорил, веско и значимо:

– Нас спас этот человек! – Он указал на Виштальского. – От его руки сдохли Ути-Ло и Марру! Как к тебе обращаться хоть?

– Меня зовут Тавита Вишту, – отрекомендовался землянин.

– Я твой должник, ты мой гость! Сау, вели Тассу приготовить каюту для нашего спасителя! И хватит на сегодня баталий! Завтракать пора!

Тавита Вишту был абсолютно согласен с его великославием…

2

Переход через Внутреннее море занял трое суток. И все это время Давид жил, будто на круизном лайнере, – вставал поздно, ел много и ничего не делал. На четвертое утро он выбрался на палубу, лишь когда матросики заголосили: «Земля!»

Да, не позавидуешь местным Колумбам, думал Виштальский, зверски зевая и потягиваясь с хрустом.

Только отплывешь от родного берега, сурово хмуря брови, готовый к подвигам, а уже и сходить пора!

Наскоро пригладив волосы и омыв лицо из ковшика, Виштальский покинул каюту. Все свободные от вахты топтались на носу, высматривая знакомые приметы.

Вскорости берег стал различим для зорких глаз.