Однополчане. Спасти рядового Краюхина

Так, а сколько еще тянуть можно? И зачем?

Ты же сам не так давно убеждал Вику, что все решил для себя? Хотя… Вот, в том-то и дело.

Это как Колумбу решиться плыть в Индию.

Все, решение принято, король дал «добро», а как отплывать, так сразу дрожь в коленках. Понимает вдруг Христофор, что его желание, еще недавно бывшее мечтой, исполняется, остается только взойти на палубу каравеллы и отдать швартовы.

А что будет потом?

Бесконечный океан, морские чудовища? Конец света?

Ведь там, куда ты собрался, никто еще не бывал!

И Христофор мужественным голосом приказывает себе: вперед!

«Вперед!» – приказал себе Марлен…

* * *

…Ждали до самого вечера, проголодались.

Продуктов с собой они взяли денька на два-три. Пришлось доставать запасы из рюкзаков-«сидоров» – сделали по большому бутерброду с ветчиной…

И тут, как назло, портал открылся.

– Бегом! – подхватился Исаев.

Налегке, уже в форме (темно, никто не видит), с бутербродом в руке, он нырнул в светлый проем – в сорок первом был день.

Оглянулся. Тимофеев, зажав бутерброд в зубах, встал на четвереньки и быстро перебежал в прошлое.

С этой стороны портал выглядел так же, как и из будущего, только крыша из бревен, нависавшая сверху, была новенькая, и дверь висела, низенькая, сколоченная из толстых досок.

Неожиданно тьма, зиявшая по ту сторону портала, исчезла, и вместо межвременного канала Исаев увидел грубые дощатые полки – непонятную раму тут использовали, как стенной шкаф.

Дожевывая мясо с булкой, Марлен осторожно высунулся из землянки наружу. Было тихо – и смердело трупами.

Вон мертвец в растерзанной красноармейской форме, и вон еще… У самого холма чернел остов сгоревшего грузовика «Опель».

Исаев криво усмехнулся: «Добро пожаловать в сорок первый!»

Глава 5

Первая кровь

Марлен чувствовал себя странно. Он в одно и то же время и хотел тут находиться, и рвался назад. Время…

В том-то и дело, что оно не было одним и тем же – за теми полками, что разгородили непонятную железяку, шло будущее, а здесь, вокруг него, тикало прошлое.

И железяка ли это?

Вздохнув, Исаев подавил в себе малодушие и прошелся по поляне. Он искал оружие.

Это простое, хотя и непривычное занятие успокаивало, отвлекало от того, что произошло. Они ушли из мира XXI века, из своего настоящего, которое ныне будущее для них.

А истинное «сегодня» – вот оно, вокруг.

Лето 1941-го. СССР.