Помор

Из сотен труб непрестанно валил дым, мешаясь с извечным туманом, оседая копотью, сеясь с грязным моросящим дождиком. По реке сплавлялись баржи, шлёпали колёсами пароходы, медленно, словно заторможенно проплывали редкие парусники – замызганные посудины, побеждённые углём и сталью.

И шумы над Темзой расходились машинные – свистел пар, лязгали цеплявшиеся шестерни, громыхали цепи и сочленения. Неожиданно Чуге послышался торопливый говорок Сайласа Монагана:

– Да всё нормально, Хэт! Просто Мануэль, свинья такая, запил, а мне нужен верный человек!

– Отметелить кого?

– Нет.

Ты про князя слыхал?

– Какого ещё князя? – не дошло до Хэта.

– Ну князя! Как тебе ещё объяснить? На нашей лоханке ихнее сиятельство[25 - Его сиятельство – титулование князей.] собралось махнуть в Америку! Понял?

– А чего на нашей? Садился бы на пароход…

– Так он же не просто так, а с инкогнитом!

– С кем, с кем?

– При чём тут «с кем»? – раздражённо проговорил Монаган, теряя терпение. – Это так говорят, когда кто?то путешествует тайно, чтобы его не увидел никто.

Понял?

– А?а…

– Он уже заплатил мастеру[26 - Мастер – сленговое название капитана.] сто долларов. Представляешь, что у него в багаже?!

– А?а! – простодушно обрадовался Хэт. – Донести помочь? Так это я завсегда!

– Тогда приоденься. Князь всё?таки…

– А… то дело, ну… – Монаган?матрос постучал каблуком по палубе. – Что, отменяется?

– Тише ты! – цыкнул Монаган – помощник капитана. – Всё остаётся в силе. Как в море выйдем, тогда… Ну всё! Давай переодевайся по?быстрому…

Фёдор послушал торопливый топоток Сайласа и увесистые шаги Хэта, основательного парня «от сохи».

Интересно, подумал Чуга, что эти прощелыги затеяли? Сам он не испытывал особого страху. Весь тот сброд, с которым Фёдор делил кубрик, представлялся ему мелкой шпаной, по?настоящему опасные люди не топтали палубу «Одинокой звезды».

– Тео! – послышался сиплый голос Вэнкаутера. – Ты где?

– Тут я, сэр, – откликнулся помор.

Шкипер обрядился в клетчатый костюм из джерси, со складками, не разгладившимися от долгого лежания в сундуке.

[27 - «Стрелок» на брюках в то время не наводили – мода такая ещё не пришла.] Было заметно, что Фокс изрядно выпил, оттого походка его стала шаткой, лицо обрюзгло, обвисло, отекло, а в покрасневших глазах задержалось тоскующее выражение брошенной собаки.

– Побрился? – буркнул капитан. – Эт пра?льно… Поехали со мной, поможешь. Не доверяю я Саю…

Нахлобучив картуз, Чуга сказал:

– Я готов.