Политрук

Он даже не так собственной смерти боялся, как чужой. Переступить через табу – и убить врага… Почти невмоготу!

«Мне будто легче…» – мелькнуло в голове.

– Надо, Тёма, надо! – прошептал я, забывшись.

– Чего, товарищ командир? – не понял Годунов.

– Это я не тебе…

– А-а…

– Прикрытие на месте!

– За мной…

Группа захвата потянулась вперед, минуя разорванные плети колючки, и я оглянулся. Лица разведчиков не белели в темноте – косые полосы сажи с вазелином смазали их, растворяя четкий силуэт. Практиковалась ли подобная маскировка в этом времени или я занес лайфхак из будущего? Да какая разница! Главное – польза…

Не знаю, почему, но именно сейчас у меня получилось уразуметь, прочувствовать всю надрывную сложность Сычевско-Ржевской наступательной операции, или как ее, там, назвали в Ставке Верховного главнокомандования.

9-ю немецкую армию Моделя, что закогтилась подо Ржевом, приходилось буквально выколупывать, выдирать из нашей земли, оттесняя прочь. Все подходы к «городу-бастиону» превратились в настоящий укрепрайон с глубоко эшелонированной обороной.

Линии траншей полного профиля, артиллерийские и пулеметные позиции, ДОТы и ДЗОТы, противотанковые рвы, минные поля, ряды за рядами столбов, обтянутых колючей проволокой…

И каждый пятачок на мушке, секторы обстрела перекрываются – сплошная зона поражения!

«Но мы же ползем!»

Истошная трель губной гармошки выпугала меня. Немецкие окопы совсем рядом – ветерок доносил могильный запах сырой земли.

«Момент истины?.

.» – мелькнуло в голове.

Легко было ненавидеть врага, а «уничтожать гадину» – каково? Вот они, фашисты, рядом совсем. Живые и здоровые гитлеровцы. Жрут бельгийский шоколад и запивают шнапсом…

Стрелял я неплохо – на стрельбищах или в тире. Но жать на спуск, чтобы убить – это совсем другое…

Судьба помогла мне вывернуться из этической ловушки.

Траншеи немцы нарыли с прусской основательностью – крутости заделали досками, боеприпасы аккуратно разложили в нишах, брустверы вывели под линеечку.

Я подполз поближе, оказываясь у стрелковой ячейки. И тут какому-то Фрицу или Гансу приспичило закурить. Щелкнула зажигалка, бросая трепещущий оранжевый отсвет на полное лицо, перетянутое ремешком каски – и я моментом сымпровизировал.

Винтовка «Маузер» покойно лежала в ячейке, а ствол буквально молил ухватиться за него. Я и ухватился.

Немец довольно затянулся, пыхая цигаркой… Приклад врезался ему в переносицу, проламывая черепок.