Политрук

На топчанах вдоль стенки сидели и лежали в позе римлян в триклинии унтер-офицеры числом четыре. Слегка встрепанные, изрядно «поддатые», в расстегнутых кителях, они пили и закусывали, балаболя о своем, унтерском.

– Гут нахт, – вежливо сказал я, вскидывая «наган» и целясь в пьяные, вытаращенные глаза.

Фельдфебель и обер-ефрейтор вздрогнули, откидываясь на стенку. Третий – лежачий – выронил кружку, расплескивая самогон, почти дотянулся до автомата… Но тут меня подстраховал Якуш – пуля остановила прыткого. Немец упал ничком, свешиваясь с кровати.

Четвертый по счету – штабсфельдфебель, вроде бы, – протрезвел и даже вскинул руки, но жест «сдаюсь» ему не помог – пленные мне ни к чему. Пуля отбросила унтера на лежак.

– Лапин! Годунов! Антаков! Белоконов! Вон носилки, перетаскайте тушки в тупик – и штабелем. Якуш! Бери двоих, разведай окрестности в сторону Полунино.

– Есть!

И тут затрезвонил телефон, холодно блестя черным бакелитом. Я замер. Не отвечать? Немцы не поймут. Забеспокоятся, набегут с проверкой…

Выдохнув, поднял трубку.

– Обер-фельдфебель Шульц? – донесся вкрадчивый баритон.

– Айн момент! – зажав телефон ладонью, я отчаянно прошипел: – Кто по-немецки шпрехает?

– Я, товарищ командир, – неуверенно отозвался Никитин. – Немного…

– Яша, – твердо сказал я, – ты – обер-фельдфебель Шульц! На!

Красноармеец взял трубку, прочистил горло, и выдал:

– Фельдвибель Шульц, фарен зи форт… – кивая невидимому начальству и бледнея, Никитин вытянулся. – Йа! Йаволь!

– Мля-я… – восхищенно выдохнул Лапин, подхватывая носилки.

Отмахнувшись от него, рдеющий Яков доложил:

– Майор Хильперт приказал усилить посты!

– Поздно спохватились! – хохотнул Косенчук, собирая провизию. – Шоколад! Твою ж в бога, в душу мать…

– Товарищ командир!

Я резко обернулся, заслышав Пашкин голос.

– Старшина передал, что там артиллерийская позиция – четыре 15-сантиметровые гаубицы. Расчеты мы сняли… – понизив голос, Ломов поведал: – Тёма немца заколол!

– С почином его! – криво усмехнулся я, забрасывая в угол унтерскую кепку.

* * *

Ночь по-прежнему покрывала мир темнотой, а лунный свет больше мешал глазам видеть, нарезая ломаные тени. Ход небесных сфер был на нашей стороне – незримые, как демоны-убийцы, мы перебегали по траншеям, расходясь всё шире и дальше, шаг за шагом возвращая отобранную землю.

Немцы, конечно, сплоховали. Понадеялись на мины, а русские взяли, да и обошли ВОПы! А я, признаюсь, растерялся.