Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

…Закончить войну пораньше, сохранить миллионы жизней, амнистировать зэков… не всех, конечно.

Строить лучшие в мире танки, самолеты, ракеты…

Дома, дороги, автомашины, ЭВМ…

Строить социализм – настоящий, такой, чтобы выиграть в экономической борьбе с «загнивающим империализмом».

Не малевать дурацкие лозунги, вроде «Слава труду!», а платить хорошему рабочему в десять, в двадцать раз больше, чем плохому…

И будет нам счастье.

«Эффект бабочки»… Быков усмехнулся.

Ну, на бабочку он не тянет, скорей уж на мотыля…

Вот только если изменения пойдут вскачь, то и будущее станет иным.

Да и черт с ним!

Не будет предательского ХХ съезда, ВКП(б) не превратится в КПСС, не случится перестройки-катастройки, вечно пьяный презик не станет прогибаться перед Вашингтонским обкомом и не раздаст по блату нефтянку, не произойдет самое чудовищное экономическое преступление в истории – «прихватизация», не разрушится советская школа, не распадется сам СССР.

Разве плохо?

Фыркнув, Григорий стал рыться в вещах, отыскивая планшет.

Помянув черта, стал собираться.

Прикинул, что к чему, сунул за пояс наградное оружие – испанскую «Астру», да не простой пистолет, а позолоченный[4 - В общем-то, это была не награда, а ценный подарок от К. Ворошилова. Но пистолет был хорош.].

Пригодится…

«На улице» стояли сумерки, то самое время, когда нет ни солнца, ни теней, все расплывчато и даже малость нереально.

Потоптавшись на крыльце избы – не хотелось ему «портить малину» энкавэдэшникам – Григорий поморщился, да и пошел, пробираясь к истребителю окольным путем.

– А ну, стой! – раздалось приглушенно.

– Стою, – спокойно ответил Быков.

– Товарищ полковник? Извиняйте, а то я думал, вдруг кто посторонний…

– Планшет оставил, раззява.

«Колорад» быстренько запрыгнул на крыло, присел и стал шарить по кабине.

Куда ж он его сунул? А, вот он, под пульт свалился…

Было совершенно тихо, и в этом вечернем молчании ясно послышались крадущиеся шаги.

Быков замер в неудобном положении.

Наполовину просунувшийся в кабину, он был мало заметен.

Да и сумрак скрывал фигуру, размазывая очертания в потемках.

Неизвестный нырнул под крыло.

Звякнули гаечные ключи, донесся шипящий матерок…

Григорий медленно-медленно повернул голову, перенес тяжесть тела с немеющей ноги.

Некто в форменке техника ковырялся у стойки переднего шасси.