Позывной: «Москаль». Наш человек – лучший ас Сталина

Война…

– Товарищ генерал-лейтенант, а командующий округом приказал пушки поснимать с самолетов и ящики с боеприпасами!

– Расстрелять его за это надо, сволочь такую!

Небрежно козырнув вскочившему дежурному, Жилин прошел прямо в кабинет командира полка.

Все были там – командир 122-го ИАП полковник Николаев, комдив Ганичев и его зам Татанашвили, тоже полковник. При появлении Ивана все подтянулись.

– Здравствуйте, товарищи, – спокойно сказал Жилин и спросил у Николаева, показывая на телефон: – Вы позволите? По ВЧ?

– Да, да, конечно!

Позвонить в Москву через Минск получилось, а кремлевский номер Сталина Иван помнил, как пин-код карточки «Сбербанка».

Этот номер был открыт, вождь оставался в «зоне доступа» – любой мог позвонить Иосифу Виссарионовичу. Правда, не все решались…

В трубке щелкнуло, и послышался глуховатый голос:

– Сталин слушает.

Иван коротко выдохнул и начал:

– Товарищ Сталин, это Павел Рычагов. Я был дурак, и даже не прошу прощения за ту выходку.

На секунду зависло молчание, а потом вождь осторожно спросил:

– Какой пакет?

– Пакет, а в нем конверт с общей тетрадью – такая, в холщовом переплете!

Прикрыв трубку ладонью, Жилин сказал тихонько:

– Товарищи, вы не могли бы оставить кабинет? Так надо.

Все только закивали и на цыпочках вышли.

– Откуда вы знаете про тетрадь, товарищ Рычагов?

– Это я передал ее.

– Ви?! – от волнения у Сталина проявился акцент.

– Все, что там написано, – правда, – заторопился Иван. – Я очень прошу выслушать меня, товарищ Сталин, даже если вам покажется, что я несу чушь.

– Я вас слушаю, товарищ Рычагов, – сухо сказал Иосиф Виссарионович.

– Вы верите в медиумов, товарищ Сталин?

– Ви хотите визвать духов? – в голосе вождя чувствовалась насмешка.

– Нет. Просто так вышло, что я… вызвал… м-м… ну, пусть духа, но только из будущего. Это летчик, полковник в отставке, его убили в 2015 году. Все, что написано в тетради, – это от него. Все – правда. Завтра начнется война с фашистами… Товарищ Сталин! Я прекрасно понимаю, что вам трудно поверить мне, да и не должны вы верить – тут знать надо, за вами же страна, народ! Но я могу доказать, что все, изложенное мною, истинно.