Ракетчик звездной войны

И вдруг чащоба поредела, разошлась, словно занавес, открывая просторную равнину с редкими, хилыми деревцами вразброс.

А потом впереди возникло и стало расти совсем уж ни с чем не сравнимое сооружение – огромные сверкающие на солнце кольца, открытые в небо параболоидом, глубокой чашей. Ее поддерживали, выстроившись по кругу, решетчатые вышки.

– Это она! – возбужденно сказала Алла. – Гиперканальная станция!

– А Д-установка где? – проявил информированность Георгий.

– А это и есть Д-установка, это как бы синоним ГКС.

Там, внизу, под кольцами Д-камер, восемь инверторов поля, их отсюда не видно просто. Я сюда как в будущее езжу! Вы только представьте – сто сорок девять светолет! По Эйнштейну не получалось, что «перепрыгнуть барьер» – это возможно, но Трофим Иваныч терпеть не может поклоняться «святому Альберту» и создал совершенно новое исчисление – репагулярное. А уж сколько мороки было, чтобы этот репагулюм одолеть технически… О-о!

Чем ближе подъезжал автобус, тем выше в небо вырывалась станция.

Выполненные из красноватого металла, ее кольца были усеяны лючками, решетками радиаторов, отводами кабелей и толстых пучков разноцветных проводов, и еще чем-то, совершенно непонятным, но для науки важным. В полосатой тени установки прятались восемь конусов величиной с двухэтажный дом, выкрашенных масляной краской.

Автобус по наклонному пандусу спустился в бункер.

– Приехали! – бодро сказал Трофим Иванович.

Все вышли. Те, кто уже присутствовал на запусках, сразу поспешили к перископам, новички же не знали лучшего способа, чем топтаться на месте.

– Кузьмич! – позвал Марк. – Идите сюда.

Кузьмичев подошел и глянул в предложенные окуляры перископа. Видно было хорошо – вся громада гиперканальной станции умещалась в поле зрения, захватывая клок неба.

– Сейчас… – прошептал Виштальский.

– Готовность два! – прозвучало в репродукторе.

– Внимание! – громко сказал Воронин, и полковник удивился – такая властность и твердость прозвучали в голосе профессора.

– Энерговоды – полная мощность!

– Есть полная мощность! – откликнулись операторы за пультами.

– Готовность один!

– Есть готовность один! Энерговоды на цикле.

– Первый базовый – пуск! Второй базовый – пуск! Первый резервный – готовность ноль.

Что-то неуловимо изменилось снаружи.

Кузьмичев пригляделся – будто марево заструилось по спирали, восходя потоком горячего воздуха над гигантским кольчатым параболоидом.