Хуадад-Сьюрэс

Змеиная постепенно сужалась, обрастая ямами, колдобинами и часто упоминаемыми корнями. Дэнлир осадил лошадь, переходя на медленную рысь. Уменьшение темпа езды разочаровало Бойкую, и она попыталась игнорировать поводья всадника. Питио пришлось с ней повозиться.

– Слушай, – сказал он, все-таки управившись с кобылой, – а вот догоним мы энтого Стенолаза, как его повезем? И наградят ли нас за это?

«Стенолаза? Питио, ты чем пастухов слушал?» – мысленно обратился Дэнлир к спутнику, одаривая его печальным взглядом.

– Пешком пойдет, разумеется. В цепях, – ответил седеющий мужчина шутки ради.

– Но мы тогда точно не успеем ко Дню Лета! – воскликнул молодой человек голосом полным отчаяния. – А он, между прочим, уже послезавтра! Я считал!

– Ну, значит, не повезем. – Старший стражник подмигнул, надеясь, что молодой человек хоть что-то заподозрит.

– Эм, убьем его? – аккуратно спросил Питио после непродолжительного молчания.

– Боги с тобой, щенок! – не выдержал Дэнлир. – Ну подумай сам! Сколько на свете людей в красных кафтанах! Мы же не можем арестовать человека за то, что он примерно того же возраста и сложения.

Господские манеры и особенно отсутствие южного говора, указывают на то, что он не наша цель. Не говоря уже о том, что Стенолаз и Дрозд всегда были вместе. Ты думаешь, в случае опасности закадычные друзья просто разойдутся в разные стороны?

– Я, между прочим, на следователя не учился, – огрызнулся молодой стражник.

– А я, можно подумать…

Повисла несколько напряженная тишина.

– Но зачем ты тогда хочешь его догнать? – Лопоухий юноша, похоже, не собирался работать головой.

Дэнлир шумно вздохнул и принялся объяснять:

– Скорее всего, он действительно какой-то безумно влюбленный паренек с глупыми романтическими идеями. Но зачем столько таинства, да еще и отказ от сопровождения? Пастухи бы обрыдались от умиления при виде молодых, столько всего преодолевших ради любви, да еще и вопреки социальным различиям. – Старший стражник остановился, поняв, что его немного занесло.

 – Понимаешь, к чему я веду?

Питио молчал.

– Ну подумай сам уже! Не первый день работаешь! Смотри. У тебя молодая дочь. Допустим. Пустишь ли ты ее куда-нибудь через лес? Пусть и с прислугой.

– Да ни в жизнь!

– А бабу свою? Уже далеко не молодую и никогда особо не любимую. Например, в тот же Хуадад-Сьюрэс на Праздник Времени Года. На пару дней раньше срока, что б она могла нагуляться по всем этим прилавкам, да и ты бы отдохнул немного.