Хуадад-Сьюрэс

И пусть почти вся еда имела привкус травы, затолканной за «опухшую» щеку, жизнь все равно заиграла новыми красками. Еще ему любезно организовали повязку на подбитый глаз, которая не просто отменно скрыла стирающийся фингал, но и позже послужила креплением для отваливающейся подошвы. Гаспар выслушал много веселых баек и – главное – узнал, как можно здорово срезать по тропам путь до города, если повернуть вскоре после указателя «60 верст», достигнув цели на день быстрее. А на прощанье один из сердобольных чуть ли не силой впихнул ему в руки пару сухарей, которым суждено было на долгий срок стать компанией ломтю сыра со следами зубов.

Джорри затряс головой, пытаясь увести мысли прочь от еды: скромные припасы надо было экономить. А то, что он в обществе коз съел больше, чем, наверно, за всю предшествующую декаду, лишь превратило чувство голода из привычного в невыносимое. Сейчас юноша сильно жалел, что отказался от предложенного в дорогу провианта, «уговорившись» лишь на несколько кусков отличного вяленого мяса, хотя это и было единственно правильным решением.

Если бы пастухи во время его сборов вдруг заметили, что весь скарб, придающий наполненность сумке молодого господина, – это старый кожух, то не смогли бы не смутиться от подобной детали и вся игра стала бы под угрозу. Еремия много раз повторял Стенолазу о важности деталей.

Возможно, ради них, а возможно, потому что быстро заскучал, юноша резьбой на стволе попытался повторить символы, написанные на кружевном платочке, что ему подарила госпожа с именем на «Ма».

«Маргоя?» Он не верил, что пастухи станут его преследовать, но знал, что история о неудачливом влюбленном господине будет рассказана каждому, кто пересечет Стрелу. Да и сама идея о том, что до ушек миньи – «Марии?» – может дойди слух о тайном обожателе, ее собственных секретных лесных встречах или Боги знают о чем еще, порожденном сплетнями, показалась ему весьма забавной. Разумеется, Джорри не был проходимцем и никогда не позволил бы себе подобной вольности в сторону замужней дамы, что могло не только испортить ее репутацию, но и действительно сломать жизнь, если супруг оказался бы ревнивым.

К счастью, дама с именем на «Ма» – женщина средних лет, благородных кровей, не очень красивого лица, но выдающегося достатка, – была вдовой и, без сомнения, кокетничала с ним. Вернее, с изнывающим от неразделенной любви Гаспаром – совсем не тем Гаспаром, что позже повстречается пастухам.