Варварский берег

– Куда?

– Упакуемся по-здешнему.

– А-а… Да.

У причалов отбою не было от мужиков, предлагавших прямо со своих здоровенных плоскодонок сухую рыбу и хмель, орехи, мед, соль, зерно и толокно.

Высмотрев пузатого купца в расшитой рубахе, с бородой, окрашенной по арабской моде в огненно-рыжий цвет, Евгений сунул работнику торговли под нос перстень, повертел, чтобы на солнце заблестело, и стал пальцами тыкать – в себя, в Паху, в торгаша.

– Одежда, понял? – сказал он, то свой комбез теребя, то рубаху на купчине щупая.

Глазки у торговца заблестели, как тот рубин, – он закивал головой, выражая полное взаимопонимание, и подозвал мальца, приказав тому что-то… не разбери-пойми что.

Вскоре пацаненок вернулся, волоча целую охапку одежд. Переобуваться Паха с Жекой не стали – с армии к берцам привыкли, но переоделись.

С рубахами-вышиванками они мигом разобрались, а вот со штанами закавыка вышла – ни ширинок на них, ни молний, только дырки на поясе, а сквозь них шнурок пропущен.

– А пуговицы где? – вознегодовал Лобов. – Жека, да они все пуговки пооторвали! Прикинь?

– Успокойся, – сказал Комов, – до пуговиц тут еще не додумались.

– Чё, в натуре?! А как тогда… – Подвязывай!

Затянувшись шнурком-гашником, Евгений помахал руками – нигде не жмет? Вроде нет.

– Держи!

Купец схватил перстень, не удержав хитренькой улыбочки.

– Думает, обдурил дурака, – хмыкнул Комов. – Да там того золота – тьфу!

– А камень?

– Да какой камень… Синтетика.

Шагая в ногу, они отправились в город, дивясь деревянным мостовым и высоченным тынам, огораживавшим усадебки.

Не сразу и скажешь, что выше – стена крепостная или эти заборы.

Павел шел и спотыкался – никак на рубаху свою наглядеться не мог.

У ворота всё узорами расшито, и на груди, и по швам, а рукава – длиннее штанин! Если тесемками не подвязать в том месте, где нормальные люди запонки вставляют, будут висеть ниже колен.

Но всё равно красиво.

– А чего девки на нас так пялятся? – поинтересовался Лобов.

– Первые парни на деревне! – ухмыльнулся Комов, горделиво прямя плечи. – А в деревне – один дом. – А чего тогда хихикают?

– Смущаются, наверное…

Встречные девицы таращились на них и прыскали в кулачки. Или косами прикрывались. Евгений почувствовал смутное беспокойство.

Оно резко усилилось, когда какой-то мужик, парившийся в кафтане, увидал дембелей.