Русский Монте-Кристо

Вскоре Джулию позвал Джованни и она, извинившись, ушла по своим делам.

– Юрий Григорьевич. – Обратился я к нему. – Я знаю, что вы творческий человек. Но поверьте, я не ожидал такого совмещения в вас качеств живописца и музыканта… Просто великолепно. В какой сфере творчества вы больший профессионал? Не знаю.

Он в ответ улыбнулся и его смуглое лицо, почему-то, побледнело.

– Вообще-то я профессиональный художник и имею в этом виде творчества высшее образование. А в музыке я любитель, дилетант. Да и играл я с ошибками, особенно Чайковского.

А в исполнении классики нужна строгость…

– Да, в классике нужна строгость. – Согласился я с ним, решив не указывать на ошибки в его исполнении. – Но должна быть и индивидуальность. Вот она именно и присутствовала у вас.

Его жена была, судя по ее выражению лица, была недовольна ответами мужа – сказал что-то лишнее. И он это заметив, перевел разговор на другое:

– Да, погода испортилась. Может быть несколько дней не сможем загорать…

– Нам через четыре дня уезжать.

До сегодняшнего дня погода стояла великолепная и такая концовка не испортит нам впечатление от Италии.

– Через четыре дня… – Произнес задумчиво он. – Да быстро время летит. – Неопределенно заключил он.

Снова играла музыка, скакали и извивались в танцах тела отдыхающих, а мы вяло разговаривали друг с другом. Было видно, что наши знакомые чем-то недовольны и вскоре, распрощавшись с нами, отправились к себе в номер. Чуть позже ушли и мы. А еще, чуть раньше нас, ушли к себе и те двое непонятных русских мужчин.

Следующее утро выдалось не дождливым, но пасмурным. Мы со своими земляками встретились за завтраком. Юрий Григорьевич выглядел озабоченным, а его жена встревоженной. Разговор не вязался. Людей за завтраком было немного, видимо, большинство отдыхающих отдыхали после бурной ночи. Я предложил им до обеда посидеть у меня в номере, побаловаться сухим итальянским вином. Его в этих местах делают просто великолепным – тонкий аромат, а кислинки в самый раз.

Самый привередливый гурман останется доволен калабрийским вином.

Юрий Григорьевич согласился – он хотел бы сделать несколько набросков Везувия, который хорошо виден из окон нашего номера. Мы с женой были рады принять их у себя. Еще я обратил внимание на то, что вместо обычного дуэта неразговорчивых русских, на завтраке присутствовал только один из них. Он рассеянно тыкал вилкой в салат, видно, скучал без своего товарища.