Русский Монте-Кристо

И я спросил, как бы между прочим, художника:

– Юрий Григорьевич! – Он не ответил на мое обращение. Но я был настырен, как никогда. – Не помешаю ли я вашему творчеству, если буду одновременно разговаривать с вами?

– Нет. – Ответил он неохотно.

Я обдумывал какой задать вопрос, чтобы бы не оттолкнуть им его от себя и одновременно заставить раскрыться:

– Я вот все думаю? Чего в вас больше – музыки или живописи? Но не могу понять. Но творческая натура у вас явно преобладает над деловой. Может я ошибаюсь?

Юрий Григорьевич, не ответив на мои вопросы, молча протянул лист с моим портретом.

Я стал его рассматривать его и сделал заключение:

– Очень хорошо вы меня изобразили. Но все-таки по натуре вы больше художник, чем бизнесмен. – Продолжал я гнуть свою линию.

– Да, вы правы. – Почему-то легко согласился он. – Я вам уже говорил. В живописи я имею высшее образование. Так что, здесь я профессионал. А музыка мое хобби. Кто-то сказал, музыка – это краски мелодий, а живопись – мелодии красок.

Эти виды творчества тесно взаимосвязаны, их нельзя делить. Но, мне как профессиональному художнику, кажется, что живопись глубже. Живопись заставляет думать, а музыка – заставляет переживать. Но это мое субъективное мнение, как художника. Музыку и живопись, при желании, можно не рассматривать по отдельности. Это еще Мусоргский показал. Несомненно, вы слушали его «Картинки с выставки»?

– Конечно. – Согласился я с ним, но продолжал навязывать свою линию собеседнику, чтобы заставить его раскрыться.

Мне это было сейчас очень важно и любопытство буквально съедало меня. Я чувствовал, что за его талантами скрывается, что-то более серьезное и глубокое. Иногда такое чутье просыпается у меня, как у писателя. – И как вы можете совмещать рутинную работу банкира и талант художника? Не пойму?

Юрий Григорьевич с тонкой, понимающей улыбкой поглядел на меня и ответил:

– Я вижу куда вы клоните. Хотите обо мне узнать, кто я? Хорошо. Я вам откроюсь, кто я! Но, если вы не упадете немедленно в обморок, то прошу вас не покидать нас резко и презрительно.

Он задумался, собираясь с мыслями и духом. Пальцы непрерывно крутили карандаш и, посмотрев мне прямо в глаза, грустно улыбнувшись, решился:

– Да, я банкир, бизнесмен, художник. Но кроме этого я, как говорят и пишут в России и здесь в Италии, откуда и пришло к нам это страшное слово, я, в некоторой степени – мафиози!

Обморок, от его откровенного признания, со мной не случился.