Политрук. На Ржевском выступе

Даже белесого выцвета от инверсионного шлейфа не видать.

– Что же вы наделали? – вздохнул я, опуская голову и глядя глаза в глаза – в синие Пашкины, в зеленые Кристинкины, в карие Тёмкины. – Теперь всё, назад дороги нет…

– Ну и ладно, – пожал плечами Ломов. – Не очень-то и хотелось! Ты, вон, в госкомпании работал, а я на босса вкалывал. Думаешь, приятно? Ну, натура у меня такая, пролетарская! А здесь все как надо: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

– Здесь война, Паха, – напомнил я ему.

– Ну и ладно! Да, Кристинка?

Девушка молча кивнула и улыбнулась.

– Наше дело правое! – воскликнул Артем, дурачась. – Враг будет разбит, победа будет за нами!

– Ладно, победитель, пошли! – резковато сказал я.

– Куда?

– Тут автобус с детдомовцами разбомбило, поможете… – В моем голосе зазвучали грубые обертоны. – Хоть в воронку снесем, зароем в братской могиле! Прибарахлитесь заодно, а то вы, мягко говоря, не по моде одеты.

– С мертвых снимать? – дрогнула Кристина.

– Нет, – вымолвил через силу.

 – Я там чемоданы видел, по всей дороге раскидало…

Мы вышли к дубу. Трошкин, увидав кровавое месиво, позеленел и согнулся в рвотном позыве.

– Бож-же мой… – выговорила Бернвальд дребезжащим голосом. – Они же совсем маленькие!

– Ты тоже не дылда, – сипло выдавил Тёмка, – твой размерчик…

– Дурак! – рассердилась девушка. – Я не о том совсем!

– Не ругайтесь, – тихо сказал Павел, и Кристина покраснела.

* * *

Час или дольше мы сносили останки в воронку под дубом, а после долго отмывали руки.

Сил закопать могилу не осталось совершенно.

Кристя нарыла в чемоданах тутошнее белье и простенькое ситцевое платье, я преподнес ей черевички и носочки, снятые с убитой девушки.

Затвердев лицом, Бернвальд обулась – и скрылась за дубом, переодеться.

– Плавки – вон туда, – показал я подбородком на коптящую полуторку.

– Фасон из будущего, – вздохнул Ломов, запуская галантерейное изделие в огонь, – ты прав… Как Кристя только выдержала, она же очень чувствительна…

– Не всегда, – сухо сказала девушка, показываясь за нашими спинами.

 – Хирургу брезговать нельзя никак, вот я и представила, что тут везде операционная… А тебе идет.

Паха смутился, подсмыкивая широченные, но кургузые штаны.

– Куцые какие-то…

– Ничего, – успокоил я его, – форму выдадут по росту.

– Ну, надеюсь… – проворчал Ломов, натягивая мятую рубашку из синей фланели.

Трошкину достались светлые парусиновые штаны и модная рубашка-апаш.