Супердиверсант Сталина. И один в поле воин

После этой беседы немцы отправили меня в Минск, откуда я и должен был вылететь в советский тыл. Надо сказать, немчура не бросила своих проверок даже в эти, последние дни. Поселили меня на частной квартире, где проживало несколько соседей, наверняка подставных, и три дня не беспокоили. И это тоже была своего рода проверка. Под окнами постоянно прогоняли толпу людей, жестоко избивая их, а соседушки поясняли шепотком – это, мол, очередных партизан поймали, на казнь ведут.

А сами так и смотрят – как я себя поведу?

– Противно было? – улыбнулся Судоплатов.

– Не то слово, – вздохнул Демьянов. – И вот вчера, вернее, уже позавчера меня сбросили с парашютом. Меня и агента 58/6. Где он, не знаю, ветром отнесло.

– Мы его взяли, – сказал Эйтингон.

Александр Петрович кивнул и продолжил:

– Приземлился я в лесу, в районе Арефино, а снег уже подтаял, корочкой покрылся. Все руки ободрал. Вышел к какой-то околице, спрашиваю, что за деревня, а колхозницы меня окружили – могучие такие бабы, злые, и повели к председателю.

Чуть не побили по дороге… Председателя я попросил о доставке в Ярославль, в управление НКВД, и он отвез меня на своей подводе. Там я назвал номер вашего телефона, Павел Анатольевич. Вот и все.

– Еще не все, Александр Петрович, – улыбнулся Судоплатов.

Из записок П. А. Судоплатова:

«После августа 1991 года и развала Советского государства как-то по-особому ярко и четко вспоминается то великое и историческое время, когда ценой огромных усилий, человеческих жизней, колоссальным напряжением сил отстаивалась от нашествия фашистско-немецких полчищ шестая часть земли с названием Союз Советских Социалистических Республик.

Из головы все время не выходит катастрофа страшного обвала, потрясающей грызни, предательства военных, предательства чекистов, когда никто не вспомнил ни о присяге, ни о долге, чтобы защитить страну, защитить государство, интересами которого жили все советские люди.

Если говорить по большому счету, то никто не стал на пути страшной кровавой драмы, которая развязалась на глазах всего мира.

Сейчас огненные языки войны, локальные и этнические конфликты подступают к самому сердцу России со всех сторон. Война протекает то в явной, то в скрытой форме.