Викинг туманного берега

Так и вырос я в Альдейге, а потом как-то раз помог Ториру Лысому – толмачом поработал, – он и зазвал меня к себе. Платит хорошо, не обижает, чего еще надо?

Эльвёр усмехнулась:

– Чую, что этого мало тебе. Нужно что-то еще…

– Верно чуешь, – кивнул гребец. – Но тут сложно… Хочу, понимаешь, дожить свои дни в покое – и на родной земле. Еще бы знать, где она для меня… Константинополь, который вы зовете Миклагардом? Или Крит, куда меня арабы увезли? Альдейгьюборг, где вырос я и мой сын? Или Хедебю, где обретаюсь нынче, у Лысого на посылках? Знать бы…

– Ты – истинный ромей, – улыбнулась Эльвёр, – поскольку хитер.

Все ты прекрасно знаешь. Ты хочешь вернуться на ту землю, где родился и сделал первые шаги.

Гребец ухмыльнулся:

– Может, и так, девонька!

– Как звать тебя?

– Николаем наречен. Это все, что я помню. Даже сказать, чей сын, не могу – имя отца ушло из моей памяти…

Девушка вздохнула:

– Я помню, как звали моего отца, но что в том толку, ведь его самого нет в живых.

Николай помотал головой:

– Ты неправа, девонька.

Пока ты помнишь своего отца, он как бы жив, как бы рядом с тобой. И, быть может, даже помогает тебе незримо.

– Может, и так, – не стала спорить Эльвёр.

– Э-ге-гей! – разнесся трубный глас Эйнара. – Весла на воду! Прибавим ходу!

– Ходу так ходу… – прокряхтел Николай, берясь за весло.

Глава 11. Эльвёр, дочь Освивра. Рюрик

Гардарики, Алдейгьюборг. 25 мая 871 года

День клонился к вечеру, когда караван вошел в устье мутной Олкоги и начал медленно выгребать против течения.

По первости на берегах поднимался лес, но затем он отошел, освобождая место для множества курганов, – под ними издавна хоронили местных конунгов, ярлов и просто храбрых воинов.

А вот река будто оживала, все больше судов появлялось на ней – широкие и емкие, как скулы, они везли дрова и золу, какие-то бочки, рыбу.

Мимо, направляясь к Нево, проследовал арабский зав с высоко поднятой кормой, где стоял нахуза, начальствующий над кораблем.

Эльвёр так долго ждала появления Альдейгьюборга, что прозевала сам момент. Город неторопливо распахивался перед нею.

Так же, как и Бирка, Альдейга открывалась к реке, окруженная крепостной стеной со стороны леса. Сваи, торчавшие из воды, красноречиво указывали на запрет – здесь причаливать нельзя.

А где можно? А можно напротив шумного Торга, что прикрыт сильной крепостью, рубленной из дуба. Ее черные стены из бревен в обхват внушали почтение.