Шоколадная медаль

– Значит так… Захочешь поесть – берешь у меня деньги, показываешь, что купил, а потом ешь, желательно при свидетелях из твоего призыва. А теперь ступай, неси это «хозяину»…

Кирилов, молча созерцавший эту сцену, с интересом заглянул в блокнотик Найденова:

– Это что, декларация о доходах?

– Вроде того. Мы ведь на подводной лодке, перевод из дома не шлют. Дембеля отчитываются о доходах, молодые – о расходах.

– Так ведь незаконно?!

– Зато справедливо.

– Ты настоящий коммунист!

– А ты нет?

– Беспартийный…

– Редкий здесь случай, – задумчиво сказал Найденов, глядя вслед направляющемуся к офицерскому модулю Кириллову.

Это был действительно редкий случай: в Афганистан беспартийных офицеров, как правило, не посылали – это была война для коммунистов.

Глава 9

– Будешь, Тарасов, служить в дисбате, – такими словами оглушил капитан Зубов Тарасова через день после возвращения из колонны.

Тарасов сначала обомлел: неужто Зуб в самом деле прокурору стуканул? Но потом успокоился, узнав, что в понятие «дисбат « Зубов вложил всего лишь отстранение от машины и перевод во второй батальон этого же полка на должность простого стрелка.

Второй батальон занимался в основном караульной службой, а для привыкших к самостоятельности водителей служба на постах, да еще через день, воспринималась как «дисбат». Зубов опасался, что происшествие на дороге вскроется, и предпочитал, чтобы к этому неприятному моменту Тарасов числился в другой роте.

Дезинфекция постельных принадлежностей

Друзья посмеялись над неудачей Тарасова, он же бодрился:

– Ничего, старикам везде у нас дорога, старикам везде у нас почет…

Служба четвертой роты оказалась не такой уж тягостной, как он себе представлял ранее.

Почета ему не оказали, но уважение было. Новый призыв – это само собой, а дембелям, среди которых держали «фишку» сержант Андрианов и механик-водитель отделения Куцый, он пришелся по душе тем, что так умело рассказывал дорожные приключения, что и слушать было интересно, и их авторитет не умаляло. То, что его приняли за своего, Тарасов понял, когда за ним закрепили «духа».

– Бери себе, Славик, Борю. Все должно быть организованно. Передавай ему славные боевые традиции, – веско сказал высокий, слегка толстоватый Куцый и, обернувшись к Нагорному, с сожалением и даже с некоторым сочувствием изрек: – А ведь ты, Боря, никогда человеком, то есть дембелем, не станешь. Неспособный ты.