Шоколадная медаль

Самодовольно улыбаясь, Коробочкин сел за стол, черкнул в постовой ведомости пару строк о проверке и с озабоченным видом сказал Найденову:

– Ладно, я по постам не пойду, дела у меня, а ты сходи, не ленись…

Посидев с минуту в задумчивости после его ухода, Найденов хмуро глянул на Тарасова:

– Ну ты и жук! Ты ведь в прошлом карауле слышал от него же эту шутку про пот!

Тарасов с лицом примерного ученика ответил:

– Так дяденька хочет казаться остроумным. А мне жалко, что ли…

«Надо приглядеться к этому мерзавцу», – решил Найденов и направился к выходу, где в коридоре Боря в очередной раз сбрызгивал бетонный пол водой.

Эту процедуру приходилось делать каждые полчаса: сухой воздух быстро испарял влагу, и снова поднималась пыль.

– А скажи, Боря, когда неуставщины не будет? – спросил Найденов, останавливаясь рядом.

Боря тяжело разогнулся, виновато склонил голову и неуверенно сказал:

– Не знаю… Может, если бы всем хорошей еды хватало, не давили бы друг друга…

– Если б так просто, – усмехнулся Найденов, потом вдруг, как будто что-то забыв, резко повернулся кругом и быстро, чтобы вечно голодный Боря не заметил, как он покраснел, направился в комнату начальника караула.

Взяв со стола почти опустошенную банку сгущенки, он осторожно, стараясь не очень шелестеть бумагой, завернул ее в газету и мягко опустил в корзину для мусора, сделанную из пластмассового корпуса итальянской противотанковой мины.

Выходил из караулки быстрым шагом, стараясь не смотреть на копавшегося в коридоре Борю.

Он вспомнил, как полгода назад Загорного уличили в том, что он выбирал остатки плова в мусоре, выброшенном из столовой, где ели офицеры афганской и советской госбезопасности, охранявшие президентский дворец. После этого Борю стыдили на комсомольском собрании роты за то, что тот позорит не только роту, но и моральный облик советского человека.

– Стыдно перед этими обезьянами из-за тебя, Боря, – с чувством тогда говорил Куцый.

 – Беру я тебя на поруки, буду шефствовать над тобой.

Так тогда и порешили, закрепив шефство в протоколе.

Полуденное солнце палило вовсю. Безоблачно-синее небо с утра слегка поблекло от пыльной дымки, всплывавшей к обеду над Кабульской котловиной. От сортира несло смрадом. Побеленная половина его принадлежала десантникам, другая, со скользкими от нечистот ступеньками, эксплуатировалась афганскими солдатами.