Право талиона

И причиной были не периодически возникавшие видения клыкастой пасти у его лица, не воспоминания о мерзком удушливом страхе, который он испытал при падении машины. Эти приступы неконтролируемой ненависти возникали, когда из закоулков памяти всплывало обезображенное лицо пожилого пилота, торчащий из его груди кусок металла и растёкшаяся вокруг лужа тёмно-бордовой крови. Он вздрагивал и скрипел зубами от злости, вспоминая эту картину.

День выдался на удивление солнечный и довольно жаркий для конца сентября. Пока они с Томилиным завтракали, ребята успели упаковать свои рюкзаки.

Когда вдалеке послышался мерный гул двигателя, Шестаков аккуратно затушил сигарету о дно пустой банки, прошёл к воротам и распахнул одну створку. Вскоре на дороге показался массивный корпус бронетранспортёра. Машина сбросила скорость, медленно подползла и остановилась почти вплотную к воротам. Из водительского люка торчала голова в чёрном танковом шлеме. Водитель выбрался на броню, спрыгнул на землю и чуть ли не строевым шагом направился к Шестакову. Остановившись в метре от Сергея, он пробежался глазами по его куртке и, не обнаружив знаков различия, неуверенно спросил:

– А кто здесь генерал Томилин?

Шестакову показалось, что он ослышался, и тихим голосом он вкрадчиво уточнил у парня:

– Кто-кто?..

– Томилин Георгий Иванович.

Сергей повернулся и призывно махнул рукой сидящим за столом. То ли оттого, что его жест был довольно неопределённым, то ли из любопытства, но все поднялись с мест и потянулись к воротам.

– Томилина спрашивают, – пояснил Шестаков, озорно глядя в лицо Жоры.

Тот выступил вперёд, одёрнул трикотаж чёрной футболки и нарочито строго спросил:

– А тебе он зачем, боец?

– Доложить о прибытии! – уже увереннее сообщил военный.

– Ну, я Томилин. Докладывай.

– Товарищ генерал…! – бодро начал солдат, вскидывая ладонь к шлемофону.

Все дружно выпучили глаза, а затем просто покатились со смеху. Не смеялся только Жора. Он выглядел слегка обескураженным, при этом лицо постепенно наливалось багровым цветом.

Боец запнулся, умолк на полуслове и в недоумении замер.

– Маврин, сука, – прошипел Жора, неожиданно понимая, что обрёл новую кличку. – Вообще-то майор, если уж… – попытался он хоть как-то выправить ситуацию, но солдат не дослушал его.

– Товарищ генерал-майор!.. – выкрикнул он, предварительно набрав в лёгкие воздух.

Его слова вновь заглушил истерический хохот, уже больше смахивающий на лошадиное ржание.