Личный закон

Обида была настолько сильной, что Юрка не один день таскал с собой складной ножик, мечтая рассчитаться с обидчиками, подкараулив их поодиночке. Мать сердцем почувствовала душевное состояние сына и отвела Юрку к другу его отца – тренеру секции бокса. Отец погиб в шахте, когда Юрке не было и семи лет, в памяти остались лишь широкие плечи, на которых удобно было сидеть во время их совместных прогулок, громкий раскатистый смех и сильные, теплые руки с шершавыми ладонями.

Тренер, Виктор Иванович Терехов, придирчиво осмотрел худенького парнишку, дружески хлопнул его по спине и добродушно выдал:

– Кости есть – мясо нарастет! Батя твой таким же задротом до армии был.

Это уж потом, после десанта, он пальцами гвозди гнул.

Четыре года Иваныч гонял Юрку до седьмого пота, вколачивая в него – в прямом и переносном смысле – боксерскую науку. Результат превзошел все ожидания. Поначалу тренер не считал Юрика перспективным спортсменом, не делал на него ставку, но трудолюбие и самоотверженность подопечного, помноженные на несомненный талант, заставили его по-новому взглянуть на сынишку друга.

Побеждая соперников на официальных соревнованиях одного за другим, Юрка быстро завоевал авторитет в боксерских кругах и, наконец, в этом году стал абсолютным чемпионом области в своей возрастной категории и получил «кандидата в мастера спорта».

Детские обиды давно забылись, однако бывшие обидчики старались обходить стороной соседа, который теперь выглядел весьма внушительно.

За эти годы из мелкого заморыша Юра Самохин превратился в высокого широкоплечего красавца с волнистой черной шевелюрой и телом настоящего атлета. Иваныч строго-настрого запрещал уличные стычки. Но и без предупреждений тренера Юрке не приходилось использовать кулаки: успехи юного спортсмена были хорошо известны уличной шпане. Кто в здравом уме станет задирать его, рискуя не по-детски получить в челюсть?

– Привет, – за всю компанию поздоровался с головой друга над забором Рома, – ты на речку пойдешь?

Вместо ответа Юрка оглянулся назад и, убедившись, что мать по-прежнему возится с закрутками, утвердительно кивнул.

– Пять минут, – пообещал он, прежде чем скрыться за забором.

Подхватив заполненные банки, он трусцой рванул к летней кухне.

– Ма, вот, я собрал три. Там ребята пришли, на речку зовут.

Глядя на недостаточно полные банки, Нина Ивановна с легкой укоризной покачала головой и безнадежно махнула рукой.