Хранитель в красных доспехах

Вытянув руку в сторону мальчика, Халит что-то громко и быстро проговорил на незнакомом, колючем языке, после чего в глазах Ивана сверкнула молния, на мгновение ослепив. А когда тьма рассеялась, он увидел, что уже находится в комнате. По-прежнему мерцал бледно-зелёный свет, рождённым медальоном. Старик продолжал спать, глаза закрыты, но грудь тяжело колыхалась. Дыхание сбитое, неровное, словно Ассир не спал, а… дрался на мечах.

Иван удивлённо посмотрел на спящего постояльца. Последние события настолько запутали его, что никак не мог разобраться ни в себе, ни в своих чувствах.

Было ли это на самом деле? Не показалось ли? А может быть, настолько размечтался, как частенько бывало, что почти поверил в свои фантазии? Показалось или нет? Нет? Или да?

За окном начиналась заря, и розоватый свет утра, сплетаясь со свечением амулета, создавал невиданные краски, растекающиеся по стенам. Постоялец лежал на полу, грудь поднималась и опускалась, поднималась и опускалась, из горла вырывалось шипение кузнечных мехов.

Спал и бодрствовал одновременно – сейчас его второе тело далеко отсюда, в каком-то другом, сказочном мире. И эта сказка совсем не такая, какой представлялась Ивану – без счастливого финала. Сказка оборвалась неожиданно – по груди стала стекать тонкая красная струйка из невесть откуда появившегося разреза. Так же, как и прошлым утром, Иван заметил, что серебряную цепь кровь не испачкана. «Волшебство», – после недолгих колебаний решил он.

Вдруг как сквозь сон он услышал голос. Видел лицо с закрытыми глазами и неподвижными губами, и в то же время слышал голос.

Бока спящего поднимались и опадали. Он тяжело дышал, то ртом, то носом, но молчал – и вместе с тем в комнате, а вернее, в голове Ивана слышался голос. Ассир выкрикнул какое-то проклятие.

Затем мальчик услышал звон мечей, но высекаемых ими искр видеть не мог – это происходило в другом месте, в другом мире. Он мог разве что представить себе это поле, до горизонта усыпанное чёрными булыганами, и человека, сидевшего верхом на пантере.

– Надеюсь, ты умрёшь, а не восстанешь, как это было однажды! Прощай, мне будет тебя не хватать! Демон, наподдай-ка ему! Конец вашему проклятому равновесию!

Поверх раны вдруг пролегли четыре борозды, след огромных когтей.

***

…Иван бежал по коридору, кричал, звал отца, пока не натолкнулся на него у двери комнаты. Пытался объяснить, но потом уткнулся лицом в рубашку и заплакал.

Когда они вошли в комнату, гость уже не спал.