Хранитель в красных доспехах

Вот и паспорт!

– Паспорт? – русский усмехнулся и отхлебнул глоток чая. – Не смешите меня. Я могу вам завтра принести свой паспорт, и в нем будет сказано, что я действующий президент США. Паспорт – это бумага.

– Вы меня с кем-то путаете. Я старый больной человек, – Зоран съежился и действительно стал выглядеть больным. – Я историю в университете преподаю. Университет имени Святого Климента Охридского, может, слышали?

– Меня это особо не интересует. Я бы хотел поговорить о вашем сне.

– Зачем мне рассказывать вам свои сны? Вы не мой психотерапевт.

«Неужели они докопались? – подумал Зоран. – Они знают о Сне?»

– Меня зовут Иван Заречный, – сказал русский. – Я бы хотел с вами поговорить.

– О чем? Что вы хотите от меня узнать? Я старый, я больной, я музыкант обычный, историк я. Я ничего не знаю, а вы в меня пистолетом тыкаете.

– Вы случайно не знаете Максима Светова? – спросил Заречный. – Впрочем, ни одна из его фамилий вам многого не скажет, потому что он менял их, как перчатки. Но, если вы глянете на его фотографию, то, возможно, узнаете.

Заречный выложил на стол несколько фотографий. Это лицо, его нельзя забыть. Спящий… Это был Макс… Когда же он таким выглядел? Давно, не меньше пятидесяти лет назад.

– Впервые вижу, – сказал Зоран, разглядывая знакомое лицо.

– Жаль. Вы могли бы мне очень помочь, если бы вспомнили этого человека.

Зоран встречался с Максом в реале всего один раз. Когда это было? Ох, давно… Тогда советским гражданам только разрешили выезжать за границу, и Максим рванул в Болгарию по туристической путевке.

Он был почти таким же, как и во сне. Хотя, какие-то отличия между тем Максом, с которым они боролись за Равновесие и тем, с которым пили пиво и бродили по вечерней Софии, все же были. Они были разные. Не совсем похожие.

– А что такого он натворил, что его ищут аж в Болгарии. Вы ведь из России?

– Из России, – ответил Заречный. – Да он ничего натворить не успел. Умер он. Двадцать лет назад.

«Умер? – пронеслось в голове Зорана.

 – Вероятно под ножом этих мясников он и умер. То-то я давно его не видел. Но ведь не мог он умереть. И я знаю, что он жив, просто я его давно не видел. Да и не мог он вот так вот взять да и умереть. Кроме того, ведь все говорили, что видели Макса, правда, он стал совсем другим. Будто чужим стал. Говорят, что его обратили и он теперь против нас. А эти мясники, они ведь пытались всего лишь докопаться до тайны нашего долголетия. А заодно и до Сна докопались».